Звенящую тишину раннего утра разорвал гулко бухнувший звук вышибного заряда, и стальные рыбки самодвижущихся мин скользнули в сторону ничего не подозревающего противника. Хотя изобретениям господина Уайтхеда минуло уже более полувека, они продолжали оставаться крайне ненадежным оружием. Добрая половина из них не попадала в цель, а из попавших половина не взрывалась. Достаточно вспомнить, как восемнадцать японских миноносцев атаковав русскую эскадру в ночь 27 января в почти полигонных условиях, добились всего трех попаданий. Прекрасно зная об этом, Алеша приказал стрелять залпом, справедливо полагая, что другого случая может и не представиться. Но иногда звезды сходятся таким образом, что даже маловероятные события происходят одно за другим. Обе выпущенные мины достигли вражеского миноносца одновременно и, взорвавшись у его борта, практически разорвали маленький корабль в клочья. Пока на остальных японских кораблях пытались понять, что же все-таки случилось, русский миноносец двинулся прочь. Однако чтобы поднять пар в изношенных долгим переходом котлах «Бедового» кочегарам пришлось постараться и из низких труб скоро полетели искры, а затем стали бить целые факелы. Далеко видимые в утренних сумерках, они тут же привлекли внимание японцев, и те снедаемые жаждой мести бросились за обнаглевшими русскими. Впрочем, поначалу, преимущество в скорости было у русского миноносца. Его кочегары раньше подняли пар в котлах и первое время расстояние между ними почти не сокращалось. Но затем сказалось лучшее техническое состояние японских истребителей начавших постепенно нагонять своего противника, засыпая его снарядами. Отчаянно отстреливаясь из своих сорокасемимиллиметровых пушек, «Бедовый» рвался к своим берегам. Проход в минном поле был совсем близко, а прикрывающие его береговые батареи должны были оказать помощь своим. Правда, стояли на них довольно устаревшие орудия, но маленьким миноносцам должно было хватить и этого. И тут сказалось преимущество японцев в артиллерии. Стоящим у них на носу трехдюймовкам удалось перебить паропровод, и пронзительный свист вырвавшегося наружу пара возвестил что «Бедовый» скоро начнет терять ход. Понимая, что до спасительного прохода он может теперь и не добраться, Алеша приказал переложить руль направо и двинулся прямо сквозь минные поля. Вообще, обычно мины заграждения ставят с приличным заглублением, чтобы в ловушку попадались глубокосидящие броненосцы и крейсера, а не маленькие миноносцы. Однако, после памятного налета японцев на Дальний, русские решили усилить свои минные поля и накидали сверху еще мин, рассчитанных уже на более мелкую добычу. Правда японцы об этом не знали, как впрочем, и моряки с «Бедового». Алеша же не стал им рассказывать об этой детали, справедливо рассудив, что в случае успеха успеет сделать это позже, а в случае неудачи, рассказывать будет уже некому. Воспользовавшись поворотом русского миноносца, противники сумели еще больше сократить дистанцию и практически засыпали его снарядами. Казалось еще немного и победа у них в кармане, но в этот момент один из них налетел форштевнем на рогатую смерть, караулившую под водой свою добычу. Взрыв шестидесяти килограмм пироксилина в мгновение ока оторвал японскому миноносцу носовую оконечность и тот, продолжая идти полным ходом, зарылся в волну. Корма его еще некоторое время продолжала оставаться на плаву, а крутящиеся винты рассекали воздух, но затем послышался какой-то удар и маленький корабль тут же скрылся в пучине. Потрясенные мгновенной гибелью уже второго своего товарища, вражеские миноносцы отступили. Черная неделя японского императорского флота началась.
