— Да малец на керосинке согрел, он же и чай заварил. — Ответил матрос, — даром, что лопух лопухом, а это дело знает.
Ванька обидевшись, что его назвали лопухом, нахохлился и отвернулся, а матросы напротив сгрудились вокруг Рощаковского.
— Ну и чего там вашбродь?
— Э, братцы, сунулись мы в самую пасть к японцам. Сам адмирал Того в бухте стоит с броненосцами.
— Эва как! А когда же атаковать?
— Ночью конечно, а сейчас отдыхать!
— Есть!
Глаза лейтенанта скользнули по тощей спине паренька, и ему на секунду стало не по себе. «Эх, Ванька-Ванька, принесла же тебя нелегкая!»
Когда на миноносце хватились проскользнувшего на катер кофишенка, вокруг была уже глубокая ночь. Поиски поначалу ничего не дали и Алеша с тревогой подумал, что мальчишка свалился за борт. Наконец, вахтенный офицер припомнил, что кочегар второй статьи Агафонов стоял с вечера наказанный под ружьем, а теперь заступил на вахту к котлам. Вызванный на мостик, матрос подтвердил, что видел, как мальчишка по канату пробрался на буксируемый «Ретвизанчик».
— А ты куда смотрел, сукин сын, — вызверился на него Баранов, — где это видано, чтобы мальчишки с миноносца на буксир лазили?
— Так он сказал, вашескородие, что, дескать, по вашему приказу, — выпучил глаза матрос.
— Тьфу ты, — сплюнул с досады великий князь, — вот ведь пострел. Ей богу вернется живым, я сам с него шкуру спущу! Ладно, ступай Агафонов, только впредь и головой думай.
— Похоже кофе мы сегодня не попьем, — вздохнул О'Бриен де Ласси. Впрочем, это самая малая из наших проблем.
— Что вы имеете в виду? — пристально посмотрел на него Алеша.
— Я имею в вид вон те миноносцы, ставшие на якорь совсем не далеко от нас. Они подошли с час назад и пока еще не видят нас, но с утра это положение изменится.
— Нашим тут делать нечего, — задумчиво проговорил великий князь, глядя на нежданных соседей.
— Что будем делать?
Несмотря на ирландско-французскую фамилию и вполне великорусское имя-отчество — Терентий Александрович, мичман О'Бриен де Ласси был чистокровным поляком и, как многие поляки, отчаянным храбрецом. Впрочем, даже ему было понятно, что их миноносец оказался в крайне скверной ситуации. Командир же «Бедового», казалось, оказался просто раздавлен известием о находящемся совсем рядом неприятеле. Губы его задрожали, глаза забегали, и он выпалил что-то вроде: — «мы не можем рисковать жизнью его императорского высочества»! Услышав это, Алеша подошел к нему и, отведя в сторону, пристально взглянул в глаза. Неизвестно что в них увидел капитан второго ранга Баранов, но больше его до возвращения в порт никто не слышал.
— Как старший по должности, беру командование на себя, — заявил великий князь, развернувшись к остальным офицерам, — немедленно поднять пары! Артиллерию и минные аппараты к бою. И самое главное, все это тихо!
Что-то в его, внешне спокойном голосе заставило их вытянуться и, щелкнув каблуками, отправиться выполнять распоряжения. Однажды такая ситуация уже случалась. Возвращавшийся с разведки русский миноносец оказался рядом с японцами и, приняв их за своих, встал им в кильватер. Едва занялся рассвет, ошибка выяснилась и миноносец «Страшный» принял свой последний бой. Ошибка дорого обошлась его командиру и всему экипажу, но русские моряки не посрамили своего флага. Однако теперь Алеша знал наверняка, что рядом не может быть своих и собирался предъявить счет уже японцам, за их ошибку. Никогда служившие на «Бедовом» моряки не ожидали рассвета с таким напряжением. Едва начал розоветь восток, на стоящем рядом с ними японце разглядели соседа и ратьером запросили позывные.
— Пуск, — выдохнул великий князь и махнул рукою в перчатке.
