Айзенк черпал вдохновение в четырех гуморах Гиппократа и древнегреческой медицине и разделил структурные элементы для характеристики личности на четыре группы, которые назвал привычными реакциями. Эти четыре группы были разделены еще на две оси, или суперфакторы. Первым из них стал невротизм. У людей с высоким невротизмом чаще проявляются такие привычные реакции, как перепады настроения, беспокойство и тревожность. И напротив, люди с низким уровнем невротизации обычно спокойные и оживленные. Ко второму суперфактору относятся такие критерии, как интроверсия и экстраверсия. Айзенк был уверен, что интроверты чрезвычайно возбудимы и потому чрезмерно чувствительны к поступающей стимуляции – по этой причине они избегают ситуаций, сильно действующих на них. Экстраверты же недостаточно возбудимы и поэтому постоянно выискивают ситуации, которые могут их возбудить.
Эта система хорошо работала в отношении здоровых людей, но когда Айзенк опробовал ее на душевнобольных, то был вынужден добавить третье измерение, которое назвал психотизмом. Этот третий параметр отражает то, как думают люди с психическими расстройствами. Люди с высоким уровнем психотизма антисоциальны и эгоцентричны. Конечно, не все люди с высокой степенью выраженности этой суперчерты страдали психическими расстройствами, и Айзенк отметил, что гении часто показывали очень высокие показатели на этой шкале. Ученый полагал, что творчество требует чрезмерно сосредоточенного на внутренней жизни мышления, когда люди сканируют свои воспоминания для поиска ответов на встающие перед ними вопросы и находят множество возможных решений. В других ситуациях, однако, такое мышление может привести к психотическим симптомам.
В 1982 году американский психиатр Дэниэл Шактер продемонстрировал склонность нашей памяти к совершению ошибок в том, что она записывает и вспоминает. Похоже, умение забывать очень важно для хорошей памяти.
Работа Шактера над механизмами памяти началась под руководством Энделя Тульвинга, который первым картировал процессы организации наших воспоминаний. Система построена на приеме релевантной и значительной информации, проходящей через фильтр кратковременной памяти в сектор долгосрочного хранения. Но Шактер заинтересовался случаями, когда память что-то фиксирует неправильно. Почему мы помним несущественную чушь, но никак не можем вытащить из памяти какую-нибудь полезную информацию, когда она нам нужна?
Шактер определил семь случаев, когда память подводит нас. Первый грех – рассеянность, например, когда мы кладем ключи не туда, куда нужно. Мы виноваты в этом: не уделили достаточно внимания тому, куда положили ключи, так что теперь не можем вспомнить, где они. Второй грех – быстротечность, старые воспоминания становятся тусклее новых. Каждый раз, когда мы вызываем какое-то событие в нашей памяти, оно должно вспомниться заново, и каждый раз это изменяет и упрощает впечатление. Как и первые два, третий фактор также становится грехом упущения – блокирование. Оно происходит, когда мы не можем вспомнить хорошо известный нам факт, и вместо этого на поверхность выходят какие-то другие воспоминания, а то, что мы действительно хотим знать, вертится на кончике языка.
В грех отклонения наша память впадает, когда мы неправильно запоминаем что-то, поэтому когда оно всплывает в нашей памяти, то уже относится к тому, чего никогда не было. Внушаемость делает то же самое, когда нас обманывают, связывая воспоминание с чем-то ложным. Грех смещения искажает наше мнение и сильные эмоции относительно какого-то события. Наконец, седьмой грех – тот, который вызывает самые серьезные проблемы, – устойчивость, когда мы не можем забыть какие-то вещи, как бы мы ни хотели и ни старались это сделать.
Как Джон Локк задолго до него, так и современный английский философ Дерек Парфит хотел понять, что является основой личности человека – тело или разум. Он придумал способ, который позволил бы ему понять природу личности и сознания.
