Став начальником, Шура предложил ввести инспекцию на улицах Москвы. Инспектора должны были следить за внешним видом автомобилей и проверять, куда они едут. Ведь машин не хватало, а Московский Совет получал сообщения о том, что автомобили часто используются для частных поездок. Так зарождался прообраз нынешней ГАИ.
Инспекторов, разумеется, было мало, и сами члены губернской автосекции по вечерам, после работы, дежурили на улицах.
Пост Шуры был на Садовой-Кудринской, неподалеку от пожарного депо и отделения милиции, которые, кстати, существуют и по сей день.
Как-то весной 1918 года вечером Шура отправился на дежурство. Перед этим он лег поспать, и Жуковский, по рассеянности, забыл разбудить его вовремя.
Проснувшись, Шура бросил взгляд на часы: было уже полдевятого. Чертыхнулся, схватил куртку и, натягивая ее по дороге, побежал во двор к сараю, где стоял его мотоцикл.
Примчавшись к отделению милиции, Микулин поставил у дверей свой мотоцикл, зашел на минуту к дежурному, взял красную нарукавную повязку и поспешил на свой пост.
Уже стемнело, когда Микулин увидел большой черный лимузин, едущий почему-то с потушенными фарами. Микулин стал посредине улицы с поднятой рукой. Автомобиль остановился.
— Граждане, — начал Микулин тем же тоном, которым почти шестьдесят лет спустя стали говорить инспектора ГАИ, — почему вы нарушаете? Почему не зажигаете фары?
— А вы кто такой? — удивленно спросил водитель.
— Я инспектор Московской губернской автосекции Совдепа.
— Ваш мандат на право остановки автомобилей и их проверки? — спросил кто-то из сидящих в машине, направляя на Микулина луч фонарика.
Микулин сунул руки в карман и похолодел: бумажника с документами там не было. Видимо, он забыл его дома.
Дверца автомобиля распахнулась, и из него вышли трое, один из них худой и высокий в шинели.
— Где же мандат? — спросил высокий.
Микулин растерянно молчал. Он увидел, что один из людей вытащил из кобуры наган. Дело принимало скверный оборот. Микулин вспомнил, что анархисты и бандиты захватывали автомобили. И, очевидно, его приняли за одного из них.
— Граждане, — начал Микулин, — я правда забыл свой мандат, но здесь за углом отделение милиции. Там меня знают. Пройдемте, пожалуйста, туда, это рядом.
— Идемте, — сказал высокий.
Дежурный милиционер изумленно округлил глаза, увидев Микулина под дулом револьвера.
— Я председатель ВЧК Дзержинский, — коротко сказал высокий, подходя к милиционеру, — вы знаете этого человека?
— Да, товарищ Дзержинский, — недоумевая, ответил тот, — это Микулин, инспектор Московской губернской автосекции. Он здесь дежурит сегодня. А что произошло?
— А то, что товарищ Микулин, став на пост, забыл свой мандат. А вы, не проверив, допустили его на пост.
Микулин с открытым от изумления ртом следил за разговором.
— Чего же ты, Микулин, — укоризненно сказал милиционер, — вот надейся на вас, интеллигенцию.
Милиционер хотел еще кой-чего добавить по его адресу, но, покосившись на Дзержинского, умолк.
— А фары-то у вас, товарищ председатель ВЧК, не горят, — набрался храбрости Микулин. — Ведь темно, опасно так ездить.
— Что-то испортилось, — коротко ответил Дзержинский.
— Я вам починю, — рванулся Микулин.
Большой черный лимузин стоял у отделения милиции. Микулин решительно подошел к нему и поднял крышку капота. Найти повреждение оказалось парой пустяков, в одном месте попросту отскочил контакт. Закрепив его, Микулин коротко сказал водителю: «Зажигай». Фары автомобиля ярко вспыхнули, осветив здание пожарного депо.
— Ну, спасибо, товарищ Микулин, — услышал он за спиной голос Дзержинского, — только впредь, становясь на пост, будьте внимательнее.
Машина, взревев мотором, рванулась с места…
Кроме автоинспекции Микулин, по приглашению Стечкина, начал работать в отделе изобретений при ВСНХ. Ему пришлось принимать изобретателей, давать им консультации и, наконец, вести экспертизу заявок на изобретения. Помимо этого, по утрам он продолжал работать в расчетно-испытательном бюро лаборатории МВТУ, помогая Жуковскому. По тем временам это было обычное явление: тот, кто не работал сразу на трех-четырех должностях, считался бездельником. Ведь людей-то не хватало. А работы все прибавлялось и прибавлялось. Особенно у Жуковского. В это время уже была создана Рабоче-Крестьянская Красная Армия. И при ней управление Воздушного Флота. Уже с первых дней гражданской войны красные летчики приняли участие в боях. Естественно, что командование Воздушного Флота с огромным вниманием отнеслось к работам Жуковского и его учеников. Им были незамедлительно отпущены необходимые средства.
