Взмах клинка полностью

Эландер предупреждающе поднял руку, и Тара на мгновение замолчала, а затем добавила:

– Прости, просто я…

– Тебе не за что извиняться, – проговорил он, подойдя к шкафу, в котором хранились разные бутыли с вкусной дистиллированной отравой. Он собирался налить себе еще бренди, но вместо этого достал с нижней полки книгу.

– В ваших словах есть доля истины. Вы оба по-своему правы.

Эландер говорил искренне, но в воздухе по-прежнему витало напряжение. Он чувствовал их раздражение и страх. Оно и понятно, ведь сегодня он снова был не в своей тарелке. Такое состояние продолжалось уже несколько дней и могло негативно сказаться на их дальнейшем будущем, если ничего не изменится.

Обычно он уверенно держал их под контролем, но сейчас они постепенно ускользали у него из рук. Ему во что бы то ни стало следовало вернуть все как было. Чем быстрее, тем лучше.

Эландер переключил свое внимание на Кайдена и на этот раз не просто сказал, а скомандовал:

– К утру ты должен быть в Малгравии. Останешься там, пока не закончится битва. Нельзя допустить, чтобы Варен продолжал избавляться от магии в этой проклятой империи! – сказал он таким железным тоном, что даже Кайден не посмел с ним спорить.

Поклонившись, он вышел, а Тара по-прежнему стояла и тихо смотрела на него.

«Прикажи ей немедленно выйти!» – подумал он про себя.

– Ты хотела что-то сказать? – произнес он вместо этого.

Девушка кивнула, выждала немного, а затем ответила:

– Могу я кое-что спросить?

Взяв в одну руку книгу, а в другую – бокал с оставшимся бренди, Эландер прошел к столу в дальнем конце комнаты.

– Говори!

– Зачем ты спас ее в ту ночь во дворце, а потом отпустил?

– Я уже дал вам ответ на этот вопрос, – сказал Эландер, усевшись в кресло возле стола и открыв книгу с подробными картами трех империй Марров. После чего он рассеянно принялся ее листать. – Хочу, чтобы она разобралась в своей магии, а затем помогла мне убить ее брата.

Тара подождала с ответом до тех пор, пока он не поднял на нее глаза. А затем сделала глубокий вдох, собралась с духом и спросила:

– И это единственное, что тобой движет?

Эландер отвел взгляд и допил остатки бренди.

– Я так и подумала, – тихо сказала она. – Видимо, Бог Грач тоже не в восторге от этого, судя по наказаниям, которым он тебя подвергает.

Он осторожно дотронулся пальцами до живота, в котором все еще чувствовалось жжение.

– Это так заметно?

– Мне – да! – Тара подошла к нему и взяла пустой бокал. – Кайден наверняка тоже обратил бы на это внимание, если бы не зацикливался на всем, что его раздражает.

Эландер усмехнулся, услышав ее замечание.

– Так, может, ты сама ответишь на свой вопрос, раз ты такая наблюдательная? Зачем же я так поступил?

Немного помолчав, Тара ответила:

– У меня есть одно предположение.

Эландер замер, внезапно осознав, что ему вовсе не хочется выслушивать ее предположение. С другой стороны, он же сам напросился, не так ли? Так или иначе ему было любопытно услышать ответ.

Тара покрутила в руках пустой бокал и произнесла:

– Думаю, что Касия напоминает тебе… о ней.

Эландер вновь опустил глаза и уставился в книгу, лежавшую перед ним.

– Уже ничто не напоминает мне о ней.

– Думаю, это не совсем так.

– Перестань! – предупредил он ее.

Тара на секунду замолчала, но затем продолжила свою мысль:

– А еще в человеке от природы заложено желание защищать тех, кто ему дорог. Ты сблизился с этой женщиной из рода Соласенов. Я видела это своими глазами.

– Постой, но меня же нельзя назвать человеком, да и тебя тоже.

– Да, но мы срослись с этим обличьем. Бывают дни, когда я чувствую себя больше человеком, чем духом. – Тара скрестила руки на груди и прислонилась к столу. – На самом деле это не так уж и плохо.

Услышав это, Эландер еще раз тихо усмехнулся:

– Ты бы предпочла быть человеком?

– Я этого не говорила, – возразила она, постукивая пальцами по бокалу. – Но согласись, что сложно не думать об этом спустя столько времени?

– Подумаешь, несколько десятков лет! – напомнил он. Иногда им казалось, что они живут здесь намного дольше, но время, проведенное ими в этих телах после того, как их низвергли, было всего лишь мигом по сравнению с общим сроком их существования.

Тара продолжала, будто не слыша его:

– Люди невероятно хрупкие, но есть что-то в этой хрупкости… даже не знаю, чрезвычайно… милое. Мимолетная природа бытия, и все такое. Мне кажется, что они живут на полную катушку, так как понимают, что конец неизбежен. Они все чувствуют острее: любовь, ненависть, трагедию… – Она собиралась взглянуть на него, но передумала.

Он терпеть не мог слово трагедия.

Именно его обычно использовали авторы слащавых душераздирающих историй о своем прошлом, а ему вовсе не хотелось предаваться мрачным размышлениям.

– Я вовсе не человек, – сказал он сухо, – и ты тоже. Или ты жалеешь о том, что стала духом много веков тому назад?

Тара перестала стучать по бокалу и сжала его в руке.

– Нет, разумеется, не жалею.