– Не поддавайтесь панике, – продолжал Найт. – Пока мы стоим вот так, упираясь в этот широкий выступ скалы, мы находимся в полной безопасности. Дайте мне минуту подумать, как нам лучше поступить.
Он перевел взгляд на головокружительную пропасть, что находилась под ними, и погрузился в размышления о положении дел.
Двух взглядов в пропасть было достаточно, чтобы они поведали ему правду об их положении с ужасающей ясностью. Правда заключалась в том, что если только они не совершат подвиг, поднявшись на откос с точностью движений машины, они соскользнут к краю пропасти и станут кружиться, падая в пустом воздухе.
Для достижения этой цели было необходимо, чтобы он отдышался и собрался с силами после тех попыток, что уже немного измотали его. Поэтому он по-прежнему стоял в ожидании и смотрел в лицо своему бесплотному врагу.
Вершина этого ужасного природного фасада находилась среди соседних вершин на уровне семисот футов над водой, над коей она нависала. Последующие измерения лишь подтвердили, что скала и впрямь имеет высоту не меньше шестисот пятидесяти футов.
Другими словами, это было в три раза больше высоты мыса Фламборо-Хед[114], наполовину превышало высоту мелового мыса Южный Форлэнд[115], была на сто футов выше Бичи-Хеда[116] – самого высокого мыса на всем восточном или южном побережье этого острова, – в два раза больше высоты Сент-Альдхельма[117], в три раза выше Лизарда[118] и ровно в два раза выше Сент-Биса[119].
Одна-единственная скала на всем западном побережье Англии была способна превзойти эту по высоте, да и то всего лишь на несколько футов. То был мыс Грейт Орм[120] в Карнарвоншире[121].
И необходимо помнить, что у этой скалы была особенность, коя усиливала производимое ею впечатление, и такой особенности порой лишены скалы подобного рода, – она обладала отвесной перпендикулярностью при среднем уровне прилива.
И все-таки этот замечательный и в своем роде неприступный оплот не был мысом, он скорее служил стенами узкому морскому заливу, а при этом каждая сторона мыса была куда ниже него. Таким образом, эта скала, будучи весьма далека от того, чтобы считаться морским мысом, обладала вогнутой горизонтальной частью. Море, что несло свои воды прямиком от берегов Северной Америки, фактически вымыло глубокую расселину прямо в середине холма, и этот гигант, изрезанный заливами и скромный, стоял позади пигмеев-сторонников. В особенности необыкновенно было то, что ни холм, ни расселина, ни обрыв не имели названия. По этой причине я буду величать обрыв Безымянной скалой.
То, что еще больше наполняло ужасом сердце, более чем ее высота, был черный цвет скалы. И на этой темной поверхности, кою исхлестали десять тысяч западных ветров, образовался своеобразный налет, весьма похожий на тот, что покрывает ягоды винограда, принадлежащего к сорту гамбургский мускат[122]. Более того, скала, казалось, уплывала в небо и вселяла ужас в сердце.
– Этот кусок кварца, на который опираются мои ноги, это же самый кончик скалы, – сказал Найт, прерывая молчание после своих строгих стоических размышлений. – Теперь вы должны сделать следующее. Заберитесь на меня таким образом, чтобы вам удалось стать ногами мне на плечи: когда вы там окажетесь, думаю, что вы сможете взобраться на уступ.
– Что же вы сами будете делать?
– Ждать, пока вы не вернетесь с подмогой.
– Мне следовало это сделать первым делом, правда?
– В тот момент я как раз сползал к самому краю, и, по всей вероятности, без вашего веса не нашел бы никакой точки опоры. Но давайте не будем отвлекаться на разговоры сейчас. Мужайтесь, Эльфрида, и взбирайтесь наверх.
Она приготовилась к подъему, говоря:
– Вот он, тот самый момент, который я предвидела, находясь на башне. Я знала, что он настанет!
– Не время рассказывать об иррациональных предрассудках, – сказал Найт. – Прекратите это.
– Хорошо, – сказала она покорно.
– Теперь поставьте ногу на мою руку, а следом за ней, вторую. Вот так, хорошо, отлично проделано. Держитесь за мое плечо.
Она поставила ноги в импровизированное стремя, каким он выгнул свою ладонь, и оказалась достаточно высоко, чтобы увидеть целиком всю природную поверхность холма, заглядывая через край крутого склона.
– Теперь вам под силу взобраться на уступ?
– Боюсь, что нет. Я попытаюсь.
– Что вы видите?
– Пологий пустырь.
– Что на нем?
– Сиреневый вереск и скудная трава.
– Ничего больше – ни человека, ни любого другого существа?
– Никого.
– Теперь попытайтесь подняться выше, двигаясь в этом направлении. Вы видите вон тот куст армерии[123] прямо над вами?
Ухватитесь за этот спасительный куст, но полностью ему не доверяйтесь. Затем переходите на мои плечи, и, я думаю, вы сумеете подняться на вершину.
Ее руки и ноги дрожали, но она сделала в точности так, как он ей сказал. Сверхъестественное спокойствие и серьезность его поведения передались ей и наполнили ее отвагой, которой она не обладала. Стоя на его плечах, она подпрыгнула и очутилась на вершине холма.
Затем Эльфрида обернулась и посмотрела на него.
