Эльфрида уже успела изучить взглядом маленькое видимое пространство океана и убедиться, что там нет ни следа парохода.
Они отправились вдоль русла вдвоем, порой между ними оказывался ручей – поскольку тот был не шире, чем большой человеческий шаг, – порой они шли близко друг к другу. Зеленый покров ручья стал болотистым, и их путь пошел вверх.
Левый берег ручья, по коему они шли, сильно понизился и стал незаметным. Тот, что был справа, вырастал в размерах по мере их приближения и оканчивался четким рельефным краем, высящимся против света, и казалось, будто этот край резко отпилили. Если взглянуть чуть дальше, русло речушки заканчивалось точно так же.
Они подошли к береговым скалам, что по своей высоте доходили им до груди, и над ними больше не была видна долина. Она исчезла с глаз ясно и полностью. На ее месте было небо и бескрайний эфир, и перпендикулярно внизу у самого подножия скал – маленькая и далекая – плескалась волнистая гладь Атлантического океана.
Маленький ручей нашел здесь свою смерть. Низвергаясь с обрыва, он рассеивался брызгами прежде, чем пролетал половину пути вниз и падал дождем на выступающие рифы, придавая им ненадолго вид травянистых лужаек. На рифах водяные капли впитывались и исчезали среди обломков скал. То был бесславный конец речушки.
– Что вы там высматриваете? – спросил Найт, следуя взглядом за направлением ее взгляда.
Она пристально смотрела на черный предмет – находившийся ближе к берегу, чем к линии горизонта, – с верхушки которого выходило неясное облачко дыма, кое кисеей тянулось над морем.
– Это «Буревестник», маленький пароход, который ходит только в летнее время из Бристоля до Касл-Ботереля, – сказала она. – Я думаю, это он; взгляните. Вы можете подать мне подзорную трубу?
Найт расчехлил старомодную, но сильную подзорную трубу и передал ее Эльфриде, которая стала смотреть в нее грустным взглядом.
– Я не могу удерживать ее на весу, – сказала она.
– Обопритесь на мое плечо.
– Это слишком высоко.
– Обопритесь на мою руку.
– Тогда будет слишком низко. Лучше вы смотрите вместо меня, – пролепетала она слабеющим голосом.
Найт поднес оптическую трубу к глазам и стал прочесывать взглядом море до тех пор, пока «Буревестник» не оказался в поле зрения.
– Да, это «Буревестник», маленькое суденышко. Я различаю фигуру на носу корабля – птица с клювом столь же большим, сколь его голова.
– Вы видите палубу?
– Подождите-ка минутку; да, довольно четко. И я могу видеть темные фигуры пассажиров на ее белой поверхности. Один из них что-то взял у другого – подзорную трубу, надо думать, да, так и есть, – и он направил ее в нашу сторону. Будьте уверены, мы с вами явно бросаемся в глаза на фоне неба. Ну вот, кажется, у них пошел дождь, и они бросились одеваться в пальто и раскрывают зонтики. Все толпой пошли вниз и исчезли с глаз – все, кроме одного пассажира, который смотрит в подзорную трубу. Это стройный молодой человек, и он по-прежнему нас рассматривает.
Эльфрида побледнела и стала беспокойно переминаться с ноги на ногу своими маленькими ножками.
Найт опустил оптическую трубу.
– Думаю, нам лучше вернуться, – сказал он. – Грозовые тучи, что льют дождь на них, скоро могут перебраться к нам. Ба, да у вас вид совсем больной. Что с вами?
– Это от ветра я побледнела.
– Опасаюсь, что эти прелестные щечки очень нежны, – сказал Найт ласково. – Сильный ветер мог бы заставить их заалеть таким румянцем, какого никогда не бывало, так что никому бы и в голову не пришло, что они способны бледнеть, ведь правда, э-э, избалованное дитя природы?
Краски вновь вернулись на лицо Эльфриды.
– В конце концов, позади нас есть и более интересный вид, – сказал Найт.
Она повернулась спиной к пароходу и Стефану Смиту и увидела возносящуюся еще выше, чем они находились, вертикальную скалу справа, которая не выдавалась в сторону моря так далеко, как основание долины, но образовывала тыльную часть маленькой бухты и с их места виделась вогнутой стеною, коя по левой стороне изгибалась дугой вокруг того места, где они стояли.
Структура этого огромного утеса была скрыта от самого основания и подножия вплоть до его разрушенной верхушки. Он состоял из огромного наслоения черновато-серого аспидного сланца, однородность которого ничем не разбавлялась на всем протяжении скалы до самого ее верха.
Скалы и горы то же, что личности; в них есть то, что зовется таинственной силою, коя не обязательно соответствует их подлинному размеру. Небольшая скала может произвести на вас неизгладимое впечатление, а огромная – оставить равнодушным. Это зависит, как и у людей, от лицевой стороны скалы.
– Я не могу вынести взгляда на эту скалу, – сказала Эльфрида. – У нее вид ужасный и вызывает во мне дрожь. Давайте уйдем.
– Вы можете подняться вверх по скале? – спросил Найт. – Если вы в силах это сделать, мы можем взобраться по тропинке на мрачное чело этого старика.
– Испытайте меня, – отозвалась Эльфрида надменно. – Я взбиралась и на более отвесные склоны, чем этот.
