– Думаешь? Я вот тоже… – Он помедлил. – Слышь, мне надо лично сказать господину Уитни кое-что еще, – произнес после запинки. – Для него это важно. Хотелось бы узнать номер его телефона. Это ведь не секрет?
– Я могу связаться с ним прямо сейчас.
– Сейчас мне не с руки.
Я дал ему номер телефона. В конце концов, это ничем Уитни не грозило. Затем проронил:
– Мне нужны ключи от «Нивы».
– Это зачем?
– Я хочу уехать отсюда на машине с исправным сцеплением.
– Ключи в доме.
– Я знаю, и сейчас мы туда пойдем. Одно неправильное движение, и я сломаю тебе позвоночник.
– Охотно верю. – Юра вышел из бани, ненароком взглянув на часы. Что-то крутилось в его голове, что-то он замышлял… Однако диски были у меня, угрозу над его родственниками я обозначил, а потому теперь нам следовало корректно расстаться, и не более.
Осенняя ночь была студена, черна и свежа. Россыпи созвездий блистали в раскинувшейся над нами бездне. Мелькнул оранжевой истаявшей чертой метеор. Мимолетная погибель после миллиона лет странствий.
– Звезда упала, – сказал я Юрию в напряженную спину. – Загадай желание.
– Это так шутят над теми, кого ведут на расстрел? – откликнулся он.
– Ты останешься жив, – вновь успокоил его я. – Но вот насколько это будет для тебя интересно, другой вопрос.
– Тогда я загадаю, только успей и ты…
Он включил свет на веранде, указал на ключи и техпаспорт, лежавшие на проржавевшей лысине допотопного холодильника, рокочущего своими разболтанными потрохами.
До последней секунды я ожидал от него неведомого подвоха, как, впрочем, и он от меня, но расстались мы мирно, пускай и на пределе взвинченных от предчувствия вероятного отчаянного поединка, нервов.
Я завел «Ниву», Нина уселась рядом, и мы тронулись обратно в Москву. Край неба на горизонте тусклого предрассветного шоссе мутно бледнел, возвещая зачинавшееся зябкое утро. Гаишники храпели в закутанных тяжелым сырым туманом кирпичных будках, и тратиться на взятки нам не пришлось.
– Ты блестяще выполнил задание, и теперь можно почивать на лаврах, – произнесла Нина, бездумно глядя на сереющую дорогу, убегающую под гудящие колеса. – Так какие у нас все-таки планы?
– Мне надо дождаться человека от твоего отца, – ответил я, механически набирая номер телефона Уитни. – Он возьмет диски и произведет со мною расчет. Вопрос: в какой только форме?..
– Отец расплатится, не бойся, – сказала она. – Я его знаю. Кстати, он ни у кого ни разу в жизни не брал в долг, ни цента. Он даже возьмет тебя на работу, если захочешь. Ты пошел бы к нему на работу?
– Вышибалой?
– У тебя тот возраст, когда ты мог бы многому научиться. И пойти вперед.
– Если только ради тебя, – сказал я. – И с твоей помощью.
– Да? – сухо откликнулся на другом конце земли мистер Уитни.
– Я не могу давать тебе никаких гарантий! – воскликнула в этот момент Нина. – И не смей спекулировать нашими отношениями! Они – не на век! Я даже тебя не знаю…
Я отмахнулся от нее. Сказал:
– Мне все удалось. Готов передать материалы.
После густого, задумчивого молчания трубка отозвалась нехотя и неприязненно:
– Что там делает Нина?
Я понял, что мы серьезно прокололись.
– Так получилось, – проронил я.
– Ты понимаешь, что рискуешь моей дочерью? Впрочем, что ты вообще понимаешь… Дай мне ее.
Я молча передал ей трубку. Она уяснила свой промах, скрипнув зубами от досады. Долго и молча выслушивала отца. В итоге сказала ему:
– Ты не все знаешь. Да, хорошо, я вылечу завтра. – И дала отбой.
– Ну, вот видишь, как оно хорошо складывается, – сказал я. – Ты пережила славное приключение, которому подошел счастливый конец.
– Ты вернешься в Америку? – отчужденно и строго спросила она.
– Вообще-то здесь мне привычней… А тебе не понравилась моя страна?
– У вас глупая страна, – сказала она. – Вы не уважаете друг друга. И не уважаете чужую жизнь, потому что не верите в свою собственную. Это я поняла. И еще. Я не хочу жить в государстве, где есть беспризорные дети и животные. Поэтому, если ты желаешь быть со мной, у тебя нет альтернативы.
– А что будет, если потом ты уйдешь от меня?
– Сюда тебе никогда не поздно вернуться. Вопрос в ином: стоит ли мне быть с тобой?
– Аналогично, – горько подытожил я, отстраненно раздумывая, следует ли возвращаться на оставленную нами квартиру. Словно читая мои мысли, Нина произнесла:
– Я оставила дома свой паспорт.
Мною не без уныния припомнилась серая «Волга». Вероятно, ее сменила иная машина, но квартира, рупь за сто, находилась под наблюдением.
– Ты готова рискнуть? – спросил я.
– Если ты научишь меня.
