Николь понравилась подруге Сулеймана, и она зовёт её к себе в гости на ближайшие выходные, они обмениваются телефонами и обсуждают что-то ещё.
Перед десертом Кайшат предлагает сделать перерыв и разделиться. Девушки пойдут, полюбуются цветным музыкальным фонтаном на первом этаже, а мы, мужчины, выйдем подышать свежим воздухом.
Николь и Лаура с энтузиазмом принимают наше предложение, и, тихо перешептываясь и похихикивая, направляются в сторону лестницы.
Пользуясь правом дорогого гостя, Сулейман получает разрешение от хозяев выйти на крышу заведения. Мы подходим к самому краю.
Несмотря на то, что здание всего лишь двухэтажное, отсюда открывается красивый вид на ночной Баку. Яркие цветные огни на чёрном фоне зовут и манят. На их блеск можно долго-долго смотреть. Возможно, даже вечность.
Но, а мне, если честно, прямо сейчас не терпеться услышать мнение единокровного брата о Николь.
- Ну, как?
Достав сигареты, Сулейман закуривает. Сунув одну руку в карман и направив в горизонт глубоко задумчивый взгляд, перехватывает пальцами другой руки сигарету и выпускает сизый дым.
- Тяжелый случай, - ровно озвучивает вердикт.
- Почему? – смотрю на Сулеймана. Он стоит ко мне боком и не сводит глаз с города.
- Вы разнополярные, - делает очередную затяжку и переводит взгляд на меня, - я бы сказал, суперразнополяные.
Выплюнув ругательство, предъявляю Кайшату:
- Ты же говорил, что у неё нет шансов? – едва сдерживаюсь, чтобы не схватить брата за грудки.
Почувствовав мой порыв, он усмехается и делает шаг назад.
- Я искренне так считал, Солор, но не был уверен на все сто! Потому попросил показать девушку, - разъясняет он мне, докуривая сигарету.
- Может она тебе понравилась? – выпаливаю своё подозрение.
Кайшат, делая последнюю затяжку, отрицательно качает головой и адресует мне взгляд, мол, ничего подобного.
- Нет, - гасит окурок и кидает в урну, - моё сердце никогда и никому не будет принадлежать, - это слишком личное и сильное заявление, чтобы после оного наседать на брата.
- Тогда что мне делать?
- Я не знаю, - пожимает плечами.
Шалею, ведь я впервые вижу, чтобы Сулейман Кайшат пожимал плечами и не знал выхода из ситуации.
- В чём подвох? – пытаюсь остыть и рассуждать трезво.
- Я не могу выстроить в голове цепочку, в которой описан самый короткий путь по завоеванию сердца «неприступной крепости». У неприступной крепости вообще есть сердце? – ёрничает он.
- Спасибо, полегчало, - двигаю плечами, поправляя пиджак.
- Ты не видишь ситуацию со стороны, Солор, потому горячишься.
- Тогда объясни, - и снова грязно ругаюсь.
Кайшат снисходительно ведет бровью и тихо прицокивает языком.
- Тебе ведь нужно всё и сразу, Солор, так?
- В смысле?
- Я клоню к тому, что Николь можно завоевать, лишь будучи её верным рыцарем. Долго и кропотливо. Долго и кропотливо, - дважды повторяет он, чтобы до меня дошёл масштаб сил, которые нужно будет на это затратить.
- Но ведь крепости берут и приступом!
- Верно, - подтверждает Сулейман, - спасти жизнь, не меньше.
И вновь я не сдерживаюсь от крепкого словца.
- Я о том же.
- А в обычной жизни, что посоветуешь делать? – будто я собираюсь резко пересмотреть свой образ жизни и пойти на кардинальные изменения, спрашиваю.
- Любое давление по отношению к Николь будет иметь обратный эффект. Захлопнется, как устрица, и больше ты её не увидишь.
- Так что делать-то?
- Доверять. Быть постоянно рядом, но при этом не нарушать её прав. Пытаться вызвать ревность, но играть нужно хитро, а не очевидно и грубо.
- Спасибо, бл***! Чувствую себя мудаком…
Сулейман с усмешкой вздыхает.
- Возьми её на работу. Доверяй важные дела. Не жмоть и не бойся. Поверь, она оценит.
- И как долго ждать?
Кайшат хотел улыбнуться, но на мой вопрос отреагировал негромким смехом.
- Год. Два.
Надо ли говорить, что я снова ругнулся?
- Ты хороший психолог, Сулейман, почему сам без бабы? – завершая разговор, проявляю своё любопытство.
Лицо брата становится непроницаемым.
- Я уже ответил тебе на этот вопрос.
Благодарю Кайшата за помощь, пожимаю ему руку в знак признательности.
- Надеюсь, поможет, - доброжелательно усмехается.
- Посмотрим, - киваю, и мы покидает крышу ресторана.
А когда возвращаемся к столику, застаём там плачущую Николь и успокаивающую её Лауру.
- Что произошло? – не на шутку обеспокоен голос, раздавшийся сверху.
Солор!
Не хочу при нём плакать.
Не буду.
Пытаюсь остановить поток слёз и вытираю нос прямо рукой.
- Лаура, что здесь происходит? – не дождавшись от меня и слова, он кидается с расспросами к подруге Сулеймана.
- Николь…
Едва высокая блондинка заикнулась в желании всё прояснить, как я накрыла её запястье своей ладонью. Этот жест обозначал одно – молчи!
- Всё в порядке! – заявляю, не поднимая глаз. Достаю из сумочки зеркальце и привожу себя в порядок. – Извините, - прошу прощение у знакомого Солора, коротко бросив на него взгляд.
- Вам не за что извиняться, - замечает он, выдвигая свой стул.
Слышно выдохнув, обращаюсь к Солор:
- Нам нужно срочно уехать, - чтобы дать ему понять насколько это для меня важно, припечатываю: - немедленно!
