Точно такое же было у моего отца. Это я узнала из оставленных записей мамы. И предъявила ему «доказательство» родства, когда он было хотел прогнать меня. Это его остановило, и Ибрагим выслушал мою историю.
Солор молчит с минуту, и когда я уже поглядываю на лежащий у ног халат, он начинает движение ко мне.
- Это уродство мне досталось от отца, - моя рука опускается на живот.
- И что я должен с этим делать? – невозмутимо вопрошает у меня Фадель.
- Ты меня не прогонишь? – наивно изумляюсь.
- С какой это стати? – хмурится он всего в паре шагов.
Меня захлёстывает паника.
Быстро присаживаюсь, цепляю халат дрожащими пальцами, а когда выпрямляюсь, мужчина уже поравнялся со мной. Плечом к плечу.
Едва вбираю в лёгкие воздух, чтобы что-то сказать, как чувствую на своём лице крепкую хватку. Сильные пальцы обхватывают мой подбородок, грубо разворачивают, а через мгновение я ощущаю, как шершавый и влажный язык врывается в мой рот.
Он целует меня. Собственнически. Ставя метку. И призывая ответить ему. Давая шанс на взаимность. Пока что.
Через несколько секунд, мужские пальцы отодвигают моё лицо, ничуть не ослабляя хватку, а совсем рядом вспыхивают тигриные глаза.
- Ты всерьёз думала, что какое-то пятнышко вызовет во мне чувство отвращения? – тихо рычит он, заглядывая на самое дно моих глаз. – Я тебе не предсказуемый дурачок, Николь, запомни это!
- Мне больно, - шевелю губами, словно рыба.
- Мне тоже больно от того, что ты меня постоянно недооцениваешь! – сверкает глазами, сильнее сжимая мою челюсть.
- Хочешь, чтобы я просила и умоляла меня отпустить? – впиваюсь в него взглядом.
На его лице вспыхивает опасное торжество.
- Ты же ведь не сделаешь этого… - захлёбываюсь воздухом, когда его пальцы резко разжимаются и плавно перебираются мне на шею.
- Умная девочка, - в знак поощрения, он нежно скользит подушечками пальцев по моему горлу, и обнаженное удовольствие вспыхивает в его глазах.
Я замираю, не могу пошевелиться. Прижимая к груди жалкую шёлковую тряпку, пытаюсь спастись от хищного взгляда.
- Ты поняла правила игры, Николь? – Фадель переходит на вкрадчивый шепот и опаляет щеку своим горячим дыханием. – Проявишь покорность и женскую мудрость – получишь взамен наслаждение и удовольствие. Будешь сопротивляться – тоже получишь удовольствие, но только после порции слёз и боли.
На слова Солора реагирует моё тело. Оно хочет подчиняться и получать удовольствие. А я? Чего хочу я?
Он с предвкушением ласкает мою шею, мысленно решая: сдавить или поцеловать? И с порочным пламенем в глазах смотрит на мою грудь.
- Ты знала к кому идёшь и перед кем раздеваешься, Николь, - шепчет он, трясь лбом о мой лоб.
Времени у меня мало, он отстраняется и пристально смотрит на меня.
Янтарные глаза ждут ответа.
В таком положении, как у меня, трудно думать холодно и рассудительно. Потому я просто задаюсь вопросом: если буду сопротивляться, смогу ли я избежать того, что на меня надвигается? Нет.
Второй вопрос: а хочу ли я сопротивляться? Нет, не хочу. Ведь я «знала к кому шла и перед кем халатик снимала». Дразнить голодного тигра для того, чтобы оставить его голодным?
Я хотела этого столкновения на уровне подсознания. Это своего рода проверка. Если бы Солор отверг меня, значит, я не женщина. Я просто один сплошной дефект.
Но этого не случилось. Потому я могу позволить себе окунуться в темную манящую бездну по имени Солор.
Страшно. Коленки трясутся. Но я ведь сама пришла.
Сглатываю, глядя в янтарные глаза. В горле пересохло, но я шепчу:
- Покорность. Я выбираю покорность.
Уголок губ Солора чуть кривится. Его пальцы соскальзывают с моей шеи, предоставляя свободу, а сам он, отпятившись назад, окидывает меня взглядом сверху вниз.
- Раздевайся!
- Куда ещё раздеваться? Я и так раздета, - невозмутимо впиваюсь когтями в его нервы.
- Николь, не зли меня, - Фадель пытается пригрозить мне взглядом, только я уже видела, что он смягчился минутой ранее.
Страх проходит. Впереди неизведанность. Я же не знаю, каким он будет после того, как ко мне прикоснется.
Представив, что я в ванной комнате, но с одним единственным зрителем, без какого-либо эстетического старания кидаю на пол скомканный халат, снимаю комплект белья и тянусь к ремешку лакированных босоножек, чтобы избавиться и от них, но слышу:
- Оставь.
Извращенец!
Выпрямляюсь.
Как хорошо, что у меня длинные волосы, и они услужливо прикрывают мою грудь.
Я смотрю ему в лицо, а он не отрывает взгляд от моего тела. И так минуты две.
- На кровать.
Голос Солора звучит спокойно и даже тихо. Он не давит им на меня, но и не ласкает.
Пока я в босоножках на высоком каблуке забираюсь на огромную кровать, Фадель подходит к бару и допивает остаток содержимого в стакане. От своего халата он избавляться не спешит.
- Ложись на спину. Руки за голову. Почувствую твою руку на своей голове – сделаю больно, - холодно сообщает мне, обернувшись. – Широко разведи ноги.
Я как можно удобнее устраиваюсь на многочисленных и разнокалиберных подушках. Делаю, как он говорит. Ноги не просто развожу, а ставлю под углом, упираясь каблуками в покрывало.
