- Войдите! – охотно отзываюсь я, вертясь в кресле и щелкая авторучкой. - Только девять часов вечера. Мы тут планируем просидеть ещё как минимум до трёх часов ночи. Кто там? – смеюсь и застываю, когда в пространство вливается Николь и послушно плывёт ко мне.
- Добрый вечер! – дружелюбно кивает присутствующим.
Прочищаю горло и поднимаюсь с кресла.
- Продолжайте. Мы скоро вернёмся.
Когда Николь равняется со мной, киваю ей на дверь.
Мы покидаем совещательную комнату.
- Куда?
- Ко мне, - спокойно выдаю.
В моём кабинете уже побывали уборщики и погасили свет. Врубаю освещение и торопливо прохожу к своему рабочему месту, но не тороплюсь его занять, а лишь маневрирую, чтобы заманить девушку глубже в «обитель».
- Я хотела обсудить с тобой…
- Пройдём, - открываю ещё одну дверь ведущую кое-куда.
Николь удивляется, но послушно подходит ко мне. Едва она переступает порог, как в следующей комнате вспыхивают многочисленные лампочки, реагирующие на движение. Заныриваю в помещение следом, закрываю дверь и защёлкиваю надёжный замок.
Мы оказываемся в просторной ванной. Вдоль всей стены напротив висит зеркальное полотно. В нём-то я и ловлю понятливый взгляд моего личного помощника. Она осознает, чем мы здесь займёмся, и предпринимает попытку меня отговорить:
- Зачем здесь?
- Я соскучился, - подхожу сзади и обнимаю её.
- Ты сам сказал, что мы сейчас вернёмся.
- Мы скоро вернёмся, - невозмутимо подтверждаю, встретившись взглядом с Николь в зеркале.
Она затихает. Смотрит, не мигая, когда я аккуратно задираю юбку. Не хочу, чтобы помялась. Моя задача – не выдать то, чем мы занимались с помощником во время нашего отсутствия.
- Спасибо за чулочки, - благодарю, взглянув на Николь ниже спины, и разобравшись, с чем предстоит дело. Трусики удобные, снимать не понадобится.
Я проверяю готовность девушки принять меня. Всё в полном порядке. Видимо, она обо мне тоже вспоминала. Недолго вожусь с ремнём и брюками.
Делаю это филигранно. Мой личный помощник издает лишь резкий вздох.
- Обопрись.
Николь упирается руками об узкую столешницу около раковин и поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Через зеркало, разумеется.
- Нет, иди ко мне, - передумываю я. В шепоте моём не приказ, а просьба.
Мне хотелось, чтобы Николь сильнее откинулась назад, фактически лежала на моём плече, а я мог прикоснуться губами к её уху. Поцеловать щас нормально, как мне хочется, не поцелуешь, а вот лизнуть и куснуть вкусный кусочек сладкого ушка, вполне себе можно позволить.
- Ближе, - шепчу я, распаляясь и набирая темп.
Она подаётся ко мне и, не отрывая от меня взгляда, заводит левую руку за мою голову.
О, да!
Оптимальная близость тел.
Я держу Николь за собранную на талии юбку и не сбавляю темп.
Вскинувшись в зеркало, целую её ухо. Пик наступает настолько быстро, что я не припомню подобного за последние годы!
Сука.
Чувствую себя пацаном, когда приходится так скоро отстраниться от девушки, которая, судя по моим ощущениям, только начала входить во вкус и со сдавленным стоном выдавливать «пасту из тюбика».
Николь не мешается под ногами. Отходит подальше и поправляет на себе одежду. Зеркало сейчас для неё как раз уместно, убеждается всё ли в порядке.
- Я могу чем-то помочь? – издевательски спокойно осведомляется она, когда с моими стонами покончено.
Переведя взгляд на неё, пополам ломаю бровь.
- Подай бумажные полотенца.
Николь вырывает из прибора два и протягивает мне.
- Спасибо.
Деликатно отворачивается. Хорошо, когда твоя партнёрша воспитанная. По крайней мере, это реально плюс.
- Я тут хотела тебя спросить.
- Валяй! – поправляю брюки и застёгиваю ремень.
- Может мне сходит к врачу? Проконсультироваться по поводу контрацепции? И тебе и мне было бы комфортно и надёжно.
- Зачем? Я не против детей.
Поднимаю глаза и встречаюсь с ошеломлённым взглядом Николь. Она стоит перед зеркалом с занесённой помадой и напоминает статую, у которой только глаза подвижны.
- Я имел в виду, что если ты вдруг по моей неосмотрительности забеременеешь, я не буду настаивать на аборте. Могу пояснить, если тебе интересно.
Она с трудом отмирает и якобы занимается «рисованием губ», а сама вся в теме. Что ж.
Встаю у соседней раковины, включаю воду и мою руки.
- Для меня аборт – убийство самого себя, предательство самого себя, невероятное проявление трусости перед самим собой. Ладно бабы, пугливые птицы, не знающие, какой сук всё-таки крепче, но мужчины, - выражением лица демонстрирую презрительное неодобрение, - в такой ситуации вынимают своё истинное я и кладут на стол. Я себя люблю и никогда не откажусь от своего ребенка.
- Угу, - едва уловимо и крайне задумчиво выдает «Птица» и прячет в сумочке вместе с помадой глаза, - позиция достойная уважения.
- Ты всё?
- Солор, я всё равно пойду к врачу.
- Хочешь – иди, - бросаю равнодушно, - но, если что-то случится, то не бойся.
- Я уже договорилась о приёме. Думаю, ты мне легко простишь недолгое отсутствие завтрашним утром.
- Валяй! – открываю дверь и пропускаю Николь.
Мы закругляем альтруистов и выезжаем домой.
