Отец заигрался во владыку мира и был устранён. Даже в своём мозгу я до сих пор называю его «отцом», хотя много фактов говорят о том, что он давно и прекрасно был осведомлён, что никакой я ему не сын, а средство к манипуляции и цели.
Голову посещает неожиданная мысль: а если Николь тот человек, лакмусовая бумажка, который должен мне давать понять, а не заигрался ли я?
Что ж, идея сделать из девушки индикатор моих поступков неплохая. Я устрою её к себе на работу и стану держать ближе к телу. Заодно и возможность заняться сексом будет на расстоянии вытянутой руки.
А теперь хочу схитрить и сделать так, будто это её желание.
- Ты сегодня был покорной. Мне понравилось.
Николь вскидывается на меня.
Я полулежу на кровати, заведя руки на голову, а она натягивает трусики и выпрямляется. Верхнюю часть бельевого комплекта она успела натянуть, как только мы вышли из душа.
Я не торопился одеваться. Зачем? Ночь за окном. Просто накинул на бедра простынь. У меня красивое тело. Да и мне нечего стесняться с высоты своего положения.
- Я тебе не шлюха, - заметила она, вставляя ножку в ремни босоножек, и снова согнувшись пояснице.
- Я это давно понял, Николь.
- Больше такого не будет!
- Это не тебе решать. Иди сюда! – вот хотел же, как лучше, а опять кусаемся. – Сюда иди!
Рывком двигаюсь с места, перемещаюсь вперед и переношу часть веса на руки. Я готов к прыжку, лишь бы не дать ей сбежать.
- Если ты беспокоишься о морали, то моей матери, должно быть, уже известно, что ты здесь. У неё везде свои уши и глаза. Так что ты с ней будь осторожней. Хочешь защиты – тогда тебе лучше быть лояльной ко мне. Иди сюда, Николь, - я делаю над собой усилие и произношу последнюю фразу, как можно вежливее. Её мать!
Она бросает свой жалкий «тапочек», который из-за нервов не могла застегнуть, и двигается на меня. Забирается на постель и, встав на колени, спрашивает:
- Чего тебе? – глядит строго. Серьёзная такая, после всего.
- Скажи мне, чего ты хочешь? И я сделаю это, - вкрадчиво произношу, не разрывая зрительного контакта.
- Говорила уже, что хочу работать в компании, - взгляд красотки ни на градус не становится теплее.
Невольно улыбаюсь.
- Со мной ещё ни одна девушка не спала, чтобы устроится ко мне на работу.
- Да пошёл ты, - шипит она и сползает с постели.
- Место личного помощника. Моего, разумеется. Вакансия твоя, если ты сейчас послушно ляжешь со мною рядом и уснёшь, - всё продолжаю корчить из себя змея-искусителя. Бабам так нравится. Что поделать!
- А мама по попке не отшлёпает?
- НикОль! – свирепею я.
- Ладно, - выдержав мой взгляд, она падает на постель.
Сучка. Так бы придушил.
Ложусь напротив и смотрю в её глаза.
- Не думай больше об отце. Он твоего мизинца на ноге не стоит. И моего тоже.
- Так значит, это ты?
- Он бы использовал тебя в своих целях. Играл бы на твоих слабостях и не разрешал бы развиваться.
- А ты, стало быть, лучше?
- Я дам тебе всё, чего ты пожелаешь, - это желание подлинно идёт из моей души.
- Я желаю, чтобы ты принёс мне свои глубочайшие извинения за «умопомрачительное» наше знакомство, - кипит она внутри.
Это можно.
- Прости, Николь. Мне очень жаль, что так получилось, - беру её руку и целую.
- А ногу поцелуешь? – всё не унимается она.
Я ловко приподнимаюсь и перемещаюсь на другой край кровати.
- Мало я тебя вылизал.
Хватаю Николь за лодыжку и подношу её стопу к губам. Прикусываю мизинец.
- Это не поцелуй, - замечает стерва, приподнявшись на локтях, и наблюдает за мной.
Прикасаюсь губами к самому маленькому пальчику.
- Ты прощён, мой раб Солор!
В первый день работы Николь больше общалась с другими сотрудниками, нежели со мной. Слишком ответственно подошла к делу. Для женщины – слишком ответственно. Ну, не варить же её кофе заставить?
Мне льстило, когда она подходила ко мне и всякий раз спрашивала разрешение: «А можно я узнаю то? Ты не будешь возражать, если я переговорю с этим? Как смотришь на мою поездку вот с данным сотрудником на такой-то завод? Разрешишь ли ты посмотреть мне кое-какие документы?»
Я задумывался над всеми её вопросами и просьбами без исключения. Я разрешал, одобрял, в итоге провёл целый день с самого раннего утра до позднего вечера на работе без личного нафиг помощника. Даже на ужин мне не удалось её выцепить – она задержалась на заводе.
Зато день вышел мегапродуктивным. Я был недоволен лишь одним – дефицитом общения с Николь. Мне не хватало её. Сука. Какого-то хрена не хватало.
Девять часов вечера, а я даже не выходил из здания компании последние пять часов. Не видел Николь три из них. Максимальный наш разговор за сегодня, может быть, длился минуты две от силы. Не больше. Получается, что я скучаю по ней и всё чаще вспоминаю, сгорая от нетерпения почувствовать её тело рядом со своим.
По моему примеру многие значимые лица задержались на работе. Когда мы сидели в совещательной комнате и накидывали варианты будущей стратегии для развития бизнеса, в дверь кто-то вежливо постучал. Наше собрание было импровизированным и спонтанным, но почти вся административная верхушка была заражена идей новшеств и перемен.
