Валера больше не задает вопросов, но задумывается. Разве он не старается, чтобы ничего такого не случалось? И всё равно, обязательно через какое-нибудь время что-нибудь да случится.
Мать получила для него путевку в пионерский лагерь. Она счастлива! А как обрадовался Валера!
— Вот это да, — говорит он, — вот за это спасибо!
— Заботятся всё-таки, — говорит мать удовлетворенно.
Из лагеря Валера вернулся хмурый и сразу же молча вручил отзыв, в котором начальник лагеря сообщал школе и родителям, что Валерий Мельников «злостно нарушал режим».
— Не удержался?
— Ничего такого, я просто заблудился.
— Ах, боже мой, как же тебя нашли?
Мать трогает его голову, плечи, руки, будто хочет убедиться, что он действительно живой и невредимый, что он здесь.
— Меня не нашли, — успокаивает ее Валера. — Я сам нашелся.
Вдруг он смеется.
— Какой ты бесчувственный, — всплескивает руками мать. — Что же это такое, в самом деле, всегда с тобой неприятности. Когда ты наконец вырастешь?
— Так я же расту, мама.
— А если бы ты совсем заблудился?
— Так я же нашелся, мама.
Мы, соседи, собрались в комнате Мельниковых, чтобы поздороваться с Валерой, посмотреть на него, как он выглядит после лагеря. Внезапно нас словно осенило:
— Зачем ты заблудился, Валера? Ведь ты не иначе, как нарочно?
— А что мне оставалось делать? — говорит Валера.
Мать в ванной комнате моет Валеру. Оттуда доносятся всплески, пошлепыванье по голому телу, счастливый смех, покрикивания.
А мы, соседи, разгадываем между собой загадку, которую нам задал Валера. Что ему оставалось делать?… Значит, что-то его заставило заблудиться? Что же?
— Вы помните? — спрашивает один из нас.
Мы вспоминаем прогулку по Карельскому перешейку.
Это было в воскресенье. Мы, несколько взрослых, сидели на большом валуне у опушки леса. Отдыхали. Возле нас остановились загорелые дочерна мальчики. У каждого вещевой мешок за плечами. В руках палки. Они спросили дорогу к озеру. Один из нас указал на самую близкую, самую удобную, самую простую.
— Вместе и пойдем, — сказал он мальчикам. — С нами не заблудитесь.
Но самая близкая, самая удобная и простая дорога мальчикам не понравилась. Они спросили, нет ли другой.
— Есть, но она труднее, — ответили им. — Вам придется лазить по скалам, продираться сквозь колючие кусты. Вы можете заблудиться, наконец даже набрести на какого-нибудь дикого зверя…
Странно: чем больше мы говорили о трудностях другой дороги, тем больше оживлялись мальчики. Поблагодарив и вежливо попрощавшись, они стали карабкаться вверх. Мы смотрели им вслед:
— Они всё-таки проходят дольше.
— Пусть! Пусть даже покружат немного. Но им так, должно быть, интереснее. Для них это действительно пионерская тропа, которую они протопчут первыми.
К озеру мы пришли раньше мальчиков и ждали их с нетерпением, как старых друзей. И вот через какое-то время они появились. Ребята быстро разложили костер. У них оказался очень вместительный котелок. Чай они засыпали прямо в кипяток, и немедленно наверх всплыли какие-то соринки и хвоя. Мальчики, обжигаясь, пили походный чай, угощали нас и рассказывали о том, что они не просто ходят, а изучают родной край.
Мы никогда не пили такого вкусного чая. И давно уже нам не было так хорошо в лесу, как у этого пионерского костра.
— У вас и топорик есть, — сказал я уважительно.
— Без топорика нельзя, — ответил пионер. — Как же без топорика?
— А котелок у вас один на всех?
— Хватает. Он большой. В нем и чай вскипятить и кашу сварить — всё можно. А картошку прямо в золе, очень просто. Хотите, мы для вас из веток шалаш сделаем? В два счета разобьем. На случай дождя.
Дождя не предвиделось, и мы от шалаша отказались.
Пионеры были явно огорчены.
Они настаивали:
— А что такое, разобьем шалаш, а потом оставим его для других, чтобы им могли воспользоваться другие люди. Такой у нас закон.
И тут же, без всякой связи с разговором о шалаше, один из них добавил:
— Мы медянку встретили. Настоящую!
— Медянку? — ужаснулись мы.
— Она была мертвая, ей кто-то голову еще раньше размозжил, — успокоили нас мальчики. — Но вообще имеются кое-какие находки…
Это было сказано небрежно, как бы между прочим. У говорившего весь лоб был в бисеринках пота от горячего чая, от удовольствия.
— Не знаете ли вы Валеру Мельникова? — спросили мы. — Он тоже в пионерском лагере.
Нет, они не знали Валеры.
— Есть Валера, но не Мельников. Мы в своем лагере всех знаем, — уверенно сказал один из мальчиков — тот, что предлагал разбить шалаш. — Скоро тут весь отряд пройдет, сами увидите.
— Что же вы от отряда оторвались?
— А мы не оторвались. Мы идем впереди, — ответил пионер. — Мы прокладываем тропу.
Как мы жалели, что с ними, этими мальчиками, не было нашего Валеры. Вот к чему стремилась его живая, деятельная душа — к простору, к вольности, к своей пионерской тропе.