Взрослые игры полностью

— Ах, — она подарила Джозефу милую (чувственную) сладкую улыбку. — Да. Мне нужно купить машину.

И она купила машину.

И у нее была действительно выгодная сделка. А Джозеф сладко рассказывал ей о холеном черном роскошном автомобиле (который она и так намеревалась купить) и под конец, попросил ее телефонный номер. Машина осталась в дилерском центре, чтобы в нее кое-что добавили, так что я везла маму домой и дразнила ее всю дорогу.

Несмотря на то, что покупка вызывала радость, я содрогнулась, вспоминая о причине, по которой мама нуждалась в новой машине. Несколько недель назад она ехала за своей лучшей подругой, чтобы провести выходные в СПА. Какой-то нетерпеливый идиот проехал на красный свет, и когда она поворачивала на перекрестке, врезался в ее машину со стороны пассажирского сидения.

К счастью, она отделалась лишь несколькими ударами и синяками. Но семь лет назад, мой отец умер после ДТП, и я не могла не думать о том, что могло бы с ней произойти, если бы машина двигалась быстрее или врезалась в дверцу со стороны водителя, или…

Я сморгнула слезы.

Этого не произошло.

Я потеряла отца, но моя мать рядом со мной, и я чертовски ее любила. Иногда, она жестко со мной разговаривала. Но при этом, она была моей самой большой опорой, о чем свидетельствует моя должность ее помощника. Она поклялась, что взяла меня из-за моих знаний. А ранее, приветствовала мое решение претендовать на эту должность. И не сказать, что я получила какую-то выгоду из-за того, что была ее дочерью, как раз наоборот.

С тем дерьмом, которое она обо мне знала, я ожидала, что она с радостью выберет другого. Но она выбрала меня, несмотря на мою историю, потому что я была высококвалифицированным специалистом. Или, может быть, потому что, несмотря на мою историю, я стала высококвалифицированным специалистом.

И каким бы я не была хорошим работником, если бы о моем маленьком «разговоре» с Джейсоном Райтом узнал кто-нибудь помимо профессора, это не имело бы никакого значения — меня бы запросто уволили.

Да, спорить с ним было здорово, но моя мать была права: я работала в университете. Я не имела права переходить на личности, или придираться к нему ради собственного развлечения. Таким образом, отныне, любые взаимодействия связанные с моей работой ассистента преподавателя, особенно в кампусе, будут носить исключительно профессиональный характер.

Даже с «Дж. Райтом».

И начну я с этого дурацкого извинения.

— Мистер Райт, можно вас на минутку?

Вот как?

Я остановился, повернувшись лицом к женщине, которую, как я теперь знал, звали Риз. Ее большие карие глаза, были широко раскрыты, а на лице было невинное выражение, которое застало меня врасплох. Честно говоря, я был потрясен прошлым вечером, когда профессор Бриант ответила на мой е-мейл. Еще больше я удивился, узнав, что она заставит Риз извиниться, и что принцесса хотела поставить мне за сочинение более высокий балл. Эта последняя пикантная новость заставила меня подумать, что моя стратегия, включавшая написание е-мейла профессору, не была правильной.

Или, возможно, я сделал правильно, потому что был на девяносто процентов уверен, что мы снова повторим наш разговор. Пообщавшись с ней вчера, я пришел к выводу, что она не воспримет спокойно все это дерьмо с «извинением».

Она кивнула головой, призывая меня направиться в тихий уголок лекционного зала, который уже начали покидать студенты. Я последовал за ней, любопытствуя, что произойдет дальше, не сводя глаз с ее задницы. Великолепной задницы в джинсах, которые облегали ее, как вторая кожа. Когда она повернулась ко мне лицом, мой взгляд метнулся к тоненьким лямкам ее блузки и спустился до того места, где были спрятаны ее великолепные, красивые груди. Вчера они не выглядели так хорошо в той футболке.

— Эй… — сказала она, и я поднял глаза к ее лицу. — Насчет того, что произошло вчера в кабинете профессора Бриант. Э… она говорила со мной о том е-мейле, который вы послали. Я знаю, что иногда могу быть немного резкой, и некоторые воспринимают это очень чувствительно. Я не должна была говорить подобным образом, пока здесь работаю.

Я была совершенно не в себе, и хочу извиниться за то, что ранила ваши чувства.

Я наклонил голову.

— Подожди, ранила мои чувства?

— И мне очень жаль, — продолжала она ровным тоном и с таким же спокойным выражением на лице, словно я ничего и не говорил. — Простите меня за любой ущерб, который я могла причинить вашей самооценке. Студенты всех уровней интеллекта и способностей приветствуются здесь, в БГУ, и мы, безусловно, можем поговорить о нашем примирении с вашим психологом или психотерапевтом, если вы чувствуете, что вам это нужно. Простите, я не хотела вас ранить.

— Подожди, что? Сдай-ка назад. Прежде всего, ты не ранила мои чувства.