— Да я прикалываюсь. Не загоняйся, непоправимый урон моей психике ты не причинил, но и на темную сторону любительниц таких приключений не перевёл. Так что обойдёмся без повторений, урок усвоен. Нам далеко ехать?
— От силы час.
— Я готова, — поправляю сумку на плече, чуть подпрыгивая.
— Что в сумке?
— Так, по мелочи, на всякий непредвиденный случай.
Влад просто кивает, берет мою сумку и закидывает на заднее сидение. Потом открывает мне дверь и подсаживает в свою высокую тачку. Сердце разгоняется до скорости болида. Подскакивает, глухо стучит, отдаваясь в горле. И все же я очень волнуюсь.
Знакомство с родителями. До этого этапа я не доходила ни разу в своих не слишком продолжительных отношениях ранее.
Влад садится на место водителя и прежде, чем завести машину, сжимает мою руку, нервно теребящую подол Гусиного платья.
— Тебе совершенно не о чем волноваться. Ты там будешь самая нормальная из всех.
— И что это значит? — округляю я глаза.
— Увидишь, — хитро улыбается он, заводит машину, и мы трогаемся с места.
Солнце уже довольно высоко и нещадно печет. Мы едем с включенным кондиционером ровно до того, как не выезжаем за МКАД. Когда количество машин стремительно уменьшается, а вдоль дороги выстраиваются сосны, мы открываем окна, пуская свежий воздух в салон. Радио хрипит и бесконечно прерывается, и мы его выключаем. Я не люблю тишину, поэтому сразу начинаю болтать о всякой ерунде, заполняя пространство потоком слов.
— … И тут одна из мамаш становится рядом и давай повторять каждое слово за мной. Я кричу: выше руки, ребята! Она суфлером: руки выше, Алеша! Я: а теперь прыгаем! Она: прыгай, Алеша! Каждое. Долбаное. Слово. Прикинь? Я еле сдержалась, чтоб ее не обматерить. Так и хотелось спросить: а ваш ребенок аутист? Он с первого раза не понимает? Хотя нормальный пацан, самый обычный, но мамаша… Ух, никогда я ещё так не желала сорвать с себя чертов костюм и послать их всех в дальнее путешествие! Пешее и весьма эротическое.
— Да, забавно.
— И главное, ну, как вообще такими становятся? Что должно произойти, чтобы ты до шести лет сопли сыну подтирала и в туалет за ручку водила?
— Может, это очень долгожданный ребенок и родителей переполняет любовь настолько, что ее становится через край? — задумчиво произносит Влад, не отрывая взгляда от дороги.
— Не, это не любовь, это одержимость. А ещё неадекватность. Я никогда такой не стану.
Влад иронично улыбается, все еще смотря прямо перед собой. Я изучаю его профиль, этот его удивительный залом губ и задумчивый взгляд. Интересно, о чем он сейчас думает? Хочет ли семью, детей? Помню, что он был женат, все еще женат, если быть точной, значит, думал. Значит, когда-то планировал, просто не срослось. А что теперь? Не разочаровался ли он в этом институте? Думает ли о продолжении рода? Да, мы уже говорили об этом, но он отделался настолько сухим "да", что я так и не разгадала его истинных чувств на эту тему. А сейчас, наверное, самое время обсудить этот вопрос. Ведь, если он уже думал об этом и примерял меня на свою жизнь — значит, мы смотрим в одном направлении. А Экзюпери — знатный чувак, врать не будет.*
— Знаешь, я не очень часто думаю о будущем, — начинаю издалека.
— Это я заметил, — иронично хмыкает он.
— Но в последнее время… после встречи с тобой, задумалась.
— Неужели? — он выгибает брови, а я смущаюсь ещё больше. Боже, ужасно неловко вот так прямым текстом, посреди бела дня, и трезвой говорить о своих чувствах и глупых мечтах.
— Ага. Ты… много мыслей посадил у меня в голове. Таких, которые прилипают к тебе и заставляют всю свою жизнь разложить по кусочкам, перемешать и выстроить стройным рядом в совсем другом направлении. Понимаешь?
— Да, — усмехается он. — Хотя твои метафоры очень тонкие. Я рад, что ты задумалась. Тебе это нужно.
— А тебе? — неуверенно спрашиваю я.
— А мне нет. Ты же знаешь, моя жизнь уже давно выстроена.
— Вот как… — губы еле шевелятся, а к глазам подступают слезы. Значит, он даже всерьез меня не воспринимает. Его жизнь выстроена и предложить мне что-то большее, чем встречи по вечерам он не готов…
— … тебе пора повзрослеть, — доносится сквозь шум в ушах.
— Что?
— Говорю, рад, что ты, наконец, решила повзрослеть. То есть, все эти твои пляски в костюмах, конечно, очень забавны. Но это в двадцать. А они не будут длиться вечно, можешь мне поверить.
Он снова снисходительно улыбается, не понимая, что будит дракона. Ярость закипает внутри меня горючей лавой, затапливая каждую нервную клетку. То есть я просто не достойна его! Моя работа недостаточно хороша, как и я сама. Чудесно.
— Останови машину, — выходит сипло, тихо, неуверенно.
— Тебе не хорошо? — кидает на меня быстрый взгляд. Должно быть мое лицо искривляется в такой гримасе, что Влад пугается и тут же съезжает на обочину.
