Девушка пришпорила коня, дав кардиналу уйти чуть вперёд, когда тот выехал на поляну. Она знала эти места. Вот-вот Ришелье свернёт к берегу небольшой речушки, где был довольно крутой склон и песчаный берег. Она знала место, откуда удобно было наблюдать за происходящим. Клара поспешила остановить лошадь, когда увидела перед собой удивительную картину: четверо мушкетёров о чём-то громко переговаривались друг с другом, в то время как рядом палач натачивал острие топора. Со стороны это походило на какой-то произвольный суд. Чуть поодаль Клара увидела и «подсудимого». Точнее подсудимую. Ей оказалась никто иная, как Мистресс. Женщина выглядела уставшей, её платье было изорвано, волосы растрёпаны, на щеке виднелся кровавый шрам. Но при всём при этом она не теряла своего горделивого вида — надменность и презрение она излучала одним только взглядом. Тогда Клара и поняла, почему Ришелье так сорвался с место. На мгновение в ней проснулась ревность. Однако как она могла ревновать его в такой ситуации. Было бы глупым не признать, что Мистресс была важна для него, пусть не как женщина, но хотя бы как хороший шпион, может, даже друг. Последнее пусть и казалось абсурдным, вполне могло быть. Клара ругала себя за собственные мысли. Ох, сейчас стоило волноваться совсем о другом!
Ришелье подъехал довольно быстро к берегу и чуть ли не на ходу спрыгнул с лошади.
— Что здесь происходит? — властным до дрожи голосом поинтересовался он.
От такого тона едва ли можно было не содрогнуться. Ненависть, ярость, презрение — всё перемешалось в будоражащем котле страстей. Мушкетёры шагнули на очень опасную тропу. Пусть сейчас их шансы были куда выше, чем в Париже, но кардинал даже здесь вполне мог подавить их. Силы сторон оказались не равными: Ришелье был один, и это могло сыграть против него. Но в его глазах никто не сумел бы увидеть страха, даже если бы очень захотел. Он не боялся ни мушкетёров, ни их шпаг. Ибо правда была на его стороне.
— Что он здесь делает? — испугано спросил Д’Артаньян.
— Не волнуйся, он не сможет помешать, — поспешил приободрить его Портос. — Лучше уезжайте, Ваше Высокопреосвященство. Зря вы узнали об этом.
— Это уже не вашего ума дело, — отрезал кардинал. — Кто разрешил вам подобное самоуправство? Вы предстанете перед судом и Королём за эту безумную выходку.
Арамис прыснул и одарил Ришелье насмешливым взглядом.
— Вы один, а нас четверо, — хмыкнул он с издёвкой. — Даже если вы и решитесь обвинить нас в чём-то, то её вы спасти всё равно не сможете. Она не достойна жизни. И если вы её знаете, то уж вам-то известно о её преступлениях.
Кардинал нахмурился, но ничем не показал, что эти слова уязвили его. Разумеется, он знал о тёмном прошлом Миледи. Не всё, но многое. Конечно же, он знал, какая жестокость и безжалостность теплилась в этом хрупком на первый взгляд теле, на что способна была эта женщина и как хладнокровно она могла перерезать глотку любому.
— Не вам судить её, — лицо мужчины налилось гневом и яростью. — Никто из вас не смеет брать на себя убийство этой женщины. Вам не дано такое право.
— А вам дано? — хмыкнул Атос. — То есть, вам позволено свыше посылать на казнь порой ни в чём не повинных людей. Нинон де Ларок вы готовы были сжечь на костре по желанию Рима, а её мы должны оставить в живых только потому, что она служит вам? И где же тут ваша хвалёная справедливость?
— Видела бы Мари это, — с презрением кинул Арамис, чуть выйдя вперёд. — Она так верит вам, в вашу справедливость, честность. Верит в вас. Даже если она для вас ничего не значит, просто представьте, как будете глядеть ей в глаза, когда вернётесь с этим поражением.
Ржание лошади и звонкое цоканье копыт вдруг прорезало тишину после тирады мушкетёра. Все присутствующие обернулись в сторону берега, с удивлением наблюдая за приближающимся всадником.
— Не беспокойтесь, даже при поражении он выходит победителем, — с надменной усмешкой произнесла Клара, снимая с себя шляпу. — И уж тем более, когда приходит ко мне.
Все были просто обескуражены её появлением. Мушкетёры, кроме Арамиса, первое время даже не могли понять, кто эта прекрасная незнакомка, пока наконец не вспомнили покушение на кардинала. Тот в свою очередь гораздо быстрее справился со своим удивлением, и его сполна заменило восхищение. Ему стоило бы догадаться, что ласковый взгляд и подозрительное спокойствие, когда они прощались в Пале-Кардиналь — это лишь умелая маскировка разразившегося любопытства. И как отчаянно смело оказалась его Клара, хоть из ревности или каких-либо иных подозрений отправившаяся за ним. Возможно, её появление изменит ход ситуации, подумал мужчина и довольно улыбнулся.
Тем временем Клара перекинула ногу через коня, собравшись слезть. Для неё это было немного проблематично — лошадь была довольна большая. Ришелье поспешил к ней.
— Как благородно с вашей стороны, — беззлобно усмехнулась девушка, когда кардинал помог ей слезть, и она оказалась в его крепких объятиях.
Мужчина слегка улыбнулся ей, ещё раз про себя отмечая её проворность в некоторых вопросах.
