— Пятьдесят на пятьдесят, — с неохотой ответил доктор. — Тут уж многое зависит от отца. Если у супруга мадам нет никаких серьёзных заболеваний…
— У него их нет, — торопливо перебил его кардинал. — Роды могут быть опасны для матери?
Врач посмотрел на него с удивлением, которое довольно быстро ему пришлось проглотить.
— Да, есть вероятность летального исхода, — кивнул он в согласии. — Всё может быть, но пока что рано делать какие-либо выводы. Я бы посоветовал вам, миледи, сейчас не беспокоиться по этому поводу и жить спокойной жизнью. Я оставлю вам некоторые рекомендации.
Клара переводила взволнованный взгляд с врача на кардинала и обратно. Ей не терпелось обсудить этот вопрос с Ришелье, ибо теперь она попросту даже не знала, что делать. Положение было очень серьёзным. Как тут можно было не волноваться?
***
Как только дверь за лекарем закрылась, девушка перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Теперь ей было страшно начинать разговор. Она не знала, что и сказать, кого винить в том, что произошло. Клара не знала, как отреагирует Ришелье, и этого боялась больше всего.
Она почувствовала, как рядом с ней кровать чуть провисла под тяжестью тела мужчины. Затем на её плечо легла его ладонь, которой он осторожно попытался развернуть девушку к себе лицом.
— Клара, — прошептал он с ласковой улыбкой на губах. — Не надо бояться. Давай просто поговорим.
Девушка нехотя перевернулась на спину и с выражением испуганной грусти посмотрела на кардинала.
— Что мне теперь делать? — спросила она, прикусив нижнюю губу от волнения. — Как быть? Я же прекрасно знаю, что этот ребёнок никогда не будет нашим до конца. Если он вообще родится.
Клара прикрыла глаза, чувствуя, как в них накопились слёзы, и уткнулась затылком в подушку, вытянув шею. Она почувствовала, как Ришелье склонился над ней.
— Всё будет хорошо, любовь моя, — его сладких голос всё-таки смог принести ей успокоение. — Наш ребёнок родится, непременно родится здоровым. И мы будем растить его вместе. Ты и я.
Он коснулся её шеи своими горячими губами, оставляя ласковые поцелуи вниз от уха до ключицы. Клара невольно изогнулась к нему навстречу всем телом, не в силах не поддаться на его ласки. Когда их лица поровнялись, и кардинал уже готов был к сладкому терзанию губ своей прекрасной возлюбленной, она вдруг распахнула глаза и увильнула от поцелуя. Ришелье обиженно вынужден был отпрянуть.
— Но как? — с горькой усмешкой произнесла девушка и протянула ладонь, чтобы коснуться его щеки. — Ты же не можешь признать его своим. Прелатам не разрешено иметь детей. Да и я…
— Пусть я не могу признать его официально, — начал мужчина и, поймав её руку, нежно поцеловал каждый пальчик. — Но поверь мне, мой ребёнок и ты будете любимы мной до моего последнего вздоха. Я не оставлю вас. Вы будете обеспечены состоянием и всем необходимым на всю жизнь.
Клара чуть приподнялась с подушек и ласково улыбнулась. Она пригладила поседевшие волосы Ришелье, рассматривая его черты, с сакраментальной любовью и преданностью. Девушка верила ему. Верила каждому его слову и не сомневалась, что он сделает так, как и говорит.
Она потянулась к нему и коснулась его губ своими, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою нежность и доверие. Кардинал тут же крепко прижал её к себе, давая тем самым понять, что в ответ она получит всё необходимая. Он действительно останется её поддержкой и опорой.
— Они все… они все просто глупцы, — шептала Клара сквозь поцелуи, — они просто не знают тебя, не ценят. Они не имеют ни малейшего понятия о том, какой ты на самом деле. Они слепы. Ты лучше каждого из них. Ты лучше их всех.
Ришелье довольно улыбнулся. Она всегда была на его стороне, что бы он ни делал. Удивительно, как ей удавалось закрывать глаза и не слушать всю ту болтовню, что говорят о нём вокруг. Как она умудрялась доверять ему, когда почти все вокруг были против него? Удивительная женщина.
— Верь мне, Клара. Ты никогда не будешь ни в чём нуждаться. Я сделаю для тебя всё на свете. Я переверну этот мир ради тебя, если понадобится, — выдохнул кардинал, снова и снова целуя её губы. — Я обещаю.
***
Ришелье сидел в своём кабинете и занимался утомительной бумажной волокитой, отвечая на многочисленные письма, когда к нему пожаловал один из его осведомителей.
— Мушкетёры, монсеньор, — начал тот прямо с порога. — Они вышли из-под контроля.
— Что на этот раз? — устало поинтересовался кардинал, не испытывая особого желания заниматься снова этими делами.
— Они решили самовольно учинить суд, — с тревогой ответил мужчина. — Без ведома властей.
Ришелье поднял изумлённый взгляд на своего гостя. Эта новость была больше, чем простая неожиданность. Самоуправство жестоко каралось законом, тем более в таких вопросах. Кардинал, конечно, знал, что мушкетёры могут быть неуправляемы, но чтобы настолько безрассудно действовать…
— Кто? — вопрос разрезал воздух, будто метко брошенный кинжал.
— Атос, Портос, Арамис и Д’Артаньян, — с короткой ухмылкой произнёс осведомитель.
