Наверняка он успел уже тысячу раз пожалеть об этом, даже несмотря на то, что некогда считал Тома, Георга и Густава настоящей находкой. Думал ли он точно так же и до сих пор? Тогда их трио еще было квартетом, и всем им не приходилось, сбиваясь с ног, искать замену брату Тома, а по совместительству прежнему вокалисту. Раньше все они думали, что закончат школу, Георг и Густав на год раньше, Том и Алекс годом позже, и обязательно подпишут со студией контракт. Еще полгода назад они буквально бредили этой идеей, строя планы на будущее, раздумывая о том, что они могли бы стать известными музыкантами, колесить по всей стране, стать популярными. Однако, на определенном этапе жизни их ожидания сильно разошлись с реальностью.
В один ужасный зимний день Алекс и родители Тома разбились в автокатастрофе неподалёку от Магдебурга. Они оставили на грешной земле лишь своего старшего сына, который по случайности не сел тогда в машину и с тех пор скитался по миру неприкаянным духом. Мальчишка не вполне понимал, почему всё это произошло именно с ним, и, что еще интереснее, для чего ему нужно просыпаться каждый божий день теперь, когда вся его жизнь, в общем-то, была кончена и не приносила с собой ничего, кроме разочарования.
При этом дурном воспоминании Том опустил нос в ворот толстовки. Что-то зашевелилось глубоко на самом дне души, там, куда он прятал только самые болезненные чувства. С тех пор ему пришлось найти две работы, продолжать учиться, а вместе с тем не забывать, что когда-то в далеком прошлом, у него еще была мечта. Такие дни, как сегодняшний, довольно болезненно напоминали ему об этом, потому что с каждым разом Том все менее представлял, что однажды они смогут образовать группу. Провальная затея вряд ли воплотится в жизнь, точно так же, как и терпение Петера вряд ли вернётся в чашу, откуда уже давно перелилось через край. Теперь Тому оставалось только брести по улице в неизвестном направлении и воспоминаниях о лучшем прошлом.
Сейчас он сам не знал, куда стремился, ведь особого выбора ему никто не предоставлял.
Задумчиво повернув голову сначала налево, затем направо, парень перешел дорогу, как и всегда остановившись у двери музыкального магазина. Он редко мог отказать себе в удовольствии постоять там и поглазеть на офигенные Гибсоны, заманчиво поджидающие его на витрине.
Подумав секунду, Том толкнул дверь, решив, что работа в клубе всё равно не уйдет от него.
— Здорово, Мик, — Том пожал руку продавцу за стойкой.
— А, Каулитц. Здорово. Как поживаешь?
— Отстой, спасибо, — фыркнул Том.
Мик хмыкнул.
— Тебя на парах вспоминали сегодня, когда явишься? Чтоб нам с пацанами знать, чего врать.
— В следующей жизни. Когда-нибудь, когда мир рухнет и обе моих работы с ним вместе, — оптимистично предположил Том, опуская глаза на всякие разные прибамбасы, выложенные на прилавке под стеклом.
— Скажите, что у меня бронхит или еще какая херня.
— Бронхит был в прошлый раз.
— Тогда скажи – свинка. Холера. Бубонная чума. Да что угодно.
— Ты сегодня не в духе?
— Да. День не задался.
Том знал, что друзья прикроют его. Они все были в курсе сложившейся ситуации и прекрасно понимали, что еще и на учебу у Тома просто не оставалось времени.
— Значит, зашел на Гибсоны слюной покапать? — уточнил Мик, добродушно хмыкнув.
— Ну, а как же, — Том с любовью уставился на красный Гибсон, который теперь разве что не снился ему ночами. — Когда ж ты, скотина, подешевеешь процентов на девяносто? Тогда я смог бы продать себя в рабство
Петеру и купить тебя.
Мик заржал.
— Не скоро, Том, ой не скоро. Это новая модель. Губа у тебя не дура.
— Конечно, не дура. Я же Каулитц! Но толку, хватает мне всё равно только на струны.
Порывшись в кармане, он кинул Ларри на прилавок десять евро.
— Тебе какие?
— Для акустики. Лопнули пару дней назад.
Продавец кивнул, осторожно заворачивая упаковку в пакет и отсчитывая Тому сдачу.
— Спасибо, чувак, — Том приложил два пальца к кепке. — Попрусь я, а то Кит терпеть не может, когда опаздываю.
— Удачи, — Мик уже вернулся к изучению журнальчика. — Смотри, не запускай универ, а то фрау Штольц опять заявку накатает.
— Ай, да насрать, пусть катает, не до нее, — Том махнул рукой. — Сейчас в моей жизни вообще не самый удачный период для универа.
— Для него никогда не время. Если будут скидки на Гибсоны, я тебе метну клич.
— Спасибо.
Том закинул за плечо чехол и свалил подальше от соблазна.
Ему не стоило заходить в подобные магазины, потому что они являлись тяжким, недоступным ни по каким финансовым соображениям, они были наркотиком. Отец обещал ему Гибсон на следующий день рождения. Откуда же он мог знать, что даже не доживёт до него?
Том плёлся по весенним улицам Магдебурга, погруженный в свои мысли. Клуб находился через несколько улиц от студии, так что парень довольно быстро добрёл туда. Нашарив на дне гитарного кейса ключи, он ввалился в служебное помещение, где тусовался весь рабочий персонал до начала смены.
