С этими словами девушка с ловкостью кошки исчезла в кроне яблони, не забыв напоследок уронить Вильгельму на голову один из ее плодов. Он моргнул и машинально подобрал его с земли.
— Так вот ты где! — тут же раздался знакомый голос откуда-то со стороны дорожки.
Вильгельм похолодел внутри, стараясь внешне оставаться невозмутимым. Ну, конечно, Давид, вспомни Дьявола, он и явится во всей своей красе.
Дядя отличался особой проницательностью и умел появляться там, где его меньше всего ждали. Давид видел всех насквозь, и, особенно, племянника, за которым присматривал настолько пристально, что иногда последнему казалось, что даже стены и пол во Дворце глазеют на него, а пронзительный взгляд Верховного Апостола взирает на него с каждого портрета. Вильгельм терпеть не мог этот Дворец именно поэтому — за то, что при любой провинности его незамедлительно волокли прямо в кабинет к Высшему. Скрыться от его нравоучений было очень трудно.
Судя по сузившимся глазам родственника, сейчас настало время очередного разговора. Вильгельм лучезарно улыбнулся дядюшке, стараясь сделать так, чтобы его улыбка действительно выглядела искренне. Он быстро стер с земли свой маленький рисуночек на тему “как сильно я люблю своего дядюшку”. К счастью, Давид не заметил этого, внимание его привлекло нечто другое.
Верховный Апостол вышел из-за невысокого, подстриженного в форме куба, куста. Глаза его страшно округлились при виде горы Эдемских плодов.
— Это как это понимать?! — побагровел суровый представитель власти.
Вильгельм посмотрел на свою руку с зажатым в ней яблоком и зачем-то спрятал ее за спину.
— Это купидоны баловались.
Глаза Апостола медленно сузились и он зашипел сквозь зубы:
— Купидоны, значит? Ах ты, паршивец! И без тебя забот хватает, так и ты подливаешь масло в огонь? Где твой парик? Почему ты снова не на рабочем месте? Где Сакий?
— Я… Кажется, я его забыл у ванной комнаты, — автоматически парировал Вильгельм.
Ноздри Давида раздулись от гнева, сейчас он напоминал огромного быка, такого, на которых местные Стражники объезжали прилежащие территории. Волосы его белоснежного парика едва не шевелились, подобно змеям Медузы. В то, что ему едва ли стукнуло триста с лишним лет, верилось с трудом, он был всего на одно столетие старше самого Вильгельма, но управленческая жилка делала свое, преждевременно состарив родственника и сделав его похожим на чопорную мумию. К сожалению, несмотря на дряхлость, на пенсию Давид пока что не спешил, поэтому бедняге приходилось рьяно трудиться на ответственном посту и заодно присматривать, чтобы все остальные трудились не менее усердно, чем он. В свободное время Давид любил заставать племянника врасплох. Когда ему это удавалось, вся поза его исполнялась невероятной гордости и чувства собственной важности.
Прямо сейчас Давид подозрительно переводил взгляд с места преступления на мальчишку и обратно. Он нашёл, что искал: взгляд его упал на траву. Верховный Апостол удивлённо поднял из-под своих ног окурок.
— Это что, сигареты? — Давид, казалось, готов был упасть в обморок. — Мы же это уже обсуждали!
Вильгельм с тоской уставился в голубое небо. Вот теперь ему точно настанет конец. Давид резко подскочил к племяннику, хватая его за шкирку с силой, удивительной для его худощавого телосложения. Бормоча под нос что-то невразумительное, он поволок юного Ангела в сторону Дворца.
— Ну почему это всегда происходит со мной? — уныло пробормотал Вильгельм.
Сегодня был просто очередной неудачный день его вечной жизни.
====== Глава 2. Один не очень удачный день. ======
Том зажал в зубах медиатор и устало потряс кистью. Ему показалось, что несчастная конечность вот-вот отсоединится от тела после такой нещадной эксплуатации.
Сегодня в студии кипел необычайно занятой день, который медленно перерастал в такой же не менее занятой вечер. Юный гитарист не мог припомнить, когда это он в последний раз видел это место таким. Шум вокруг не прекращался, продюсеры, музыканты, визажисты, обслуживающий персонал сновали без остановки; лампы дневного света жгли глаза и мигали ярким светом, а от жары у парня даже появлялось желание снять футболку. Конечно, делать этого Том не стал, но от духоты всё равно нетерпеливо поёрзал на своем стуле. Его взгляд тоскливо скользнул на большие часы, висящие в дальнем углу. Те показывали без четверти пять, а значит, через час его уже ждала смена в клубе. Также его ждала ещё одна встреча с потенциальным солистом, которых он пересмотрел уже бесчисленное, как ему казалось, множество. Сейчас этот самый солист безнадежно опаздывал.
Том терпеть не мог все эти дурацкие прослушивания, и решил для себя, что еще немного, и ждать он не останется, потому что он не видел в подобной трате времени ровно никакого толку — все встречи с потенциальной кандидатурой всегда заканчивались одним и тем же. Нет уж, с него достаточно, пусть Георг и Густав отдуваются сами!
