— Том… — тихий шепот в темноте комнаты, опущенные в пол ресницы, — На то, чтобы скрывать это, была причина!
— Конечно. У тебя она на все всегда есть!
Развернувшись и теряя себя от злобы, юный гитарист снова вернулся к своему занятию, не намереваясь продолжать диалог. Он открыл гардероб и принялся выбирать там более-менее стоящую одежду. Он кидал вещи прямо на пол, в одну кучу; туда полетели какие-то штаны, старые свитера, куртки, однако, относительно нормальные шмотки ему все же попались. Откопав в недрах наименее дырявую клетчатую рубашку и толстовку, Том надел их.
Билл молча наблюдал за ним из коридора. Человек быстро надел первую попавшуюся куртку, застегнул молнию. Из обуви ему встретились только бесхозные драные кроссовки и два непарных резиновых сапога, оба левых. Том выбрал первый вариант, затем с силой захлопнул дверцы шкафа.
Билл смотрел на него, привалившись спиной к двери. Глаза юношей встретились, рассекая мрак комнаты всполохами. Том дошел до двери и надвинулся на Стража Света.
— Пусти.
Рука Билла тут же метнулась к нему, поймав его предплечье в районе локтя.
— Ты далеко ли собрался?
Том смерил эту руку острым взглядом.
— От тебя подальше.
— Ты никуда не пойдешь, — спокойно сказал Ангел. Он был устал и вымотан, и Том вдруг заметил то, чего он раньше в них не видел в его взгляде: Билл выглядел намного старше своих лет; его глаза были такими глубокими, в них читалось так много. Это не были глаза молодого человека в привычном понимании этого слова. Они словно отражали... Настоящего его — скрытого под этой внешностью мальчишки лет двадцати. Ангел понял направление мыслей своего подопечного.
— Мне сто восемьдесят девять лет, я сказал тебе это с самого начала, помнишь? У меня сорвалось с языка, но ты не понял меня.
— Мне все равно. Я не геронтофил. Освободи путь.
Билл отрицательно качнул головой.
— Не могу. Я отвечаю за тебя.
Ангел смотрел в карие глаза, пылающие ненавистью и чувствовал, что умирает от этого взгляда, что все его внутренности разом пожухли и сморщились, вызывая острую агонию. Не осталось больше в этом взгляде ни капли теплоты, он жег остротой и болью, точно бритва, и это ранило сердце Ангела, однако отступить он не мог. Даже если им с Томом теперь не по пути, он все равно собирался его защитить.
Билл сжал крепче его руку. Сейчас он приготовился даже лечь мертвым телом в дверях, если это чем-то помогло бы. Молчание затянулось.
— Отвечаешь, значит, только я больше не требую твой ответ, — мрачно сказал ему Том. — Я пойду к Георгу и Густаву. С ними мы придумаем что-нибудь!
— Ты не можешь. Ты подвергнешь их жизни еще большей опасности! Сейчас они в порядке, но они люди, Том! Они не смогут тебя защитить.
— Я сам себя защищу. Я привык делать все один! — Том гордо посмотрел на него.
— Нет.
— Убери от меня руки!
— Не уберу, — тихо, но очень раздельно сказал Ангел.
Том вырвался из его хватки и попытался обойти парня, однако, тот оказался проворнее. Он отскочил к двери и встал в проеме, наваливаясь спиной на дощатую поверхность. Том сейчас был в таком состоянии, что смахивал на Георга под воздействием магии. В глазах его плескалось хоть и не наложенное Демонами наваждение, но нечто, вполне сравнимое по силе — ненависть и желание свалить подальше от того, кто его предал.
— Прости, Том. Но ты никуда не пойдешь, — мягко сказал Билл.
— Отойди, у тебя последний шанс.
— Тебе для этого придется обойти меня. Или переступить через мое холодное тело.
Том усмехнулся. Его глаза опустились в пол…
— Холодное тело. Ну, как знаешь.
Когда он снова поднял взгляд, мощная подача в челюсть практически сбила Билла с ног так, что он впечатался в дверь и налетел на нее спиной, больно ударившись лопатками. Послышался треск дерева, а из глаз Ангела посыпались звездочки, яркие, как тысяча солнц. Он почувствовал, что горячая, солоноватая кровь из разбитой губы закапала на подбородок, сбегая по его коже красной дорожкой. Вильгельм застыл, согнувшись от удара, который раскрошил, как ему показалось, кость в его черепе на мелкие кусочки. Перед глазами потемнело от боли, но он знал, что заслужил это. Черная занавеска густых волос закрыла лицо Ангела. С трудом дыша он поднес свою руку, пошевелил ею челюсть, чтобы убедиться, что все в порядке. Поле этого он твердо выпрямился в дверях, сплюнув кровь на пол. Его взгляд оставался решительным.
Он не сказал ни слова, даже не вскрикнул от боли, хотя она была такая адская, что на глаза навернулись слезы. Том знал свое дело во всем, что он делал, будь то поцелуи, горячие и нежные, или же удары, которые могли раскрошить кости.
Тишина комнаты звенела в ушах у обоих парней, натягивая и без того напряженные струны нервов. Том в удивлении смотрел на Билла, такого худого и хрупкого на вид, но обладающего такой потрясающей силой. Он не хотел допускать эту мысль, но она завела его.
