С этой мыслью Ангел кинул взгляд на камин. У двери стояли две пары обуви, и Вильгельм поежился, представив, как пойдет на улицу в таком виде. Он накинул на себя плед, валявшийся тут же, на диване, влез в обувь, которая оказалось ему немного мала, и вышел на улицу. Холодный ветер бросил ему в лицо уйму мелких капель. Парень скривился — весна тут явно не спешила со своим приходом, задерживая новую жизнь в ледяных объятиях. Он поморщился и отправился на поиски. За домом его старания увенчались успехом, там обнаружился дровяной склад, который, правда, оказался закрыт.
Билл взял топор, стоявший тут же и с нескольких попыток добыл отопление. Спички, к счастью, обнаружились на каминной полке, и прихожая наконец озарилась светом.
Добившись успеха, Ангел уселся рядом. Он углядел в корзине для растопки тонкую книжонку. Достав ее, он прочитал: «Ночь с Ангелом». На обложке была изображена полуголая грудастая девица в прозрачной блузе с рюшками, в объятиях гиперболизировано огромного мохнатого брутального мужика, больше похожего на жирную откормленную обезьяну с парой накачанных сисек, чем на Ангела. Сакий выглядел так же!
Неуемное воображение тут же подсунуло Биллу охранника в подобном виде в обнимку, почему-то, с Давидом. Он засмеялся и кинул ее обратно, устраиваясь у камина поуютнее. Огонь немного приободрил Ангела. Он сел поближе и вытянул вперед замерзшие ладони.
As I sit here alone
Thinking about everything that you said.
You know since I’m alone.
Well, maybe after all, I was better off dead.
Cause without you my life’s gone down…
What do I do, when I find myself wanting to die?
(Dear Angel – April Sixth)
Том с той стороны двери слушал, как Билл ходит и чего-то возится, сопит и еще смеется. После драки злоба немного отпустила его, но выходить парень по-прежнему не собирался. Через щелку он увидел отблески пламени и почувствовал запах горящего дерева.
Том фыркнул. Картинка о том, как Билл, уютненько разведя камин, устраивается напротив него с какой-нибудь найденной на полу газеткой и вычитывает оттуда всякие похабные анекдоты, радостно хихикая при этом, живо всплыла в сознании. И, разумеется, совесть совсем не гложет его, нет-нет. Потому что у него, поганой черноволосой и черноглазой дряни, этой самой совести попросту нет!
В отличие от Билла, Том камина лишился по собственной милости, и потому решил гордо мерзнуть в одиночестве. Нацепив на себя все, что обнаружилось в шкафу, он сел под дверью и привалился к ней спиной. Это будет очень долгая ночь, тем более, что заснуть, кажется, не представится возможным.
Кроме своих напряженных отношений с этим, мать его, Ангелом, Том думал обо всем остальном: о Георге и Густаве, о Петере и директоре бара, о своей работе. Что будет со всеми ними теперь? Как продолжать жить, что делать с Амулетом, пришедшем в необычное затишье?
Парень потряс рукой и посмотрел на камень. Подвеска, конечно же, осталась с ним, шанс на то, что она потеряется в полете, оказался не велик. Итак, они застряли в этой хижине — он, Вильгельм и Амулет, при том неизвестно, как надолго. Ситуации отчаяннее просто не придумать.
Том ненавидел теплое потрескивание огня за дверью, зато хотя бы Билл стих, прекратив свои неведомые телодвижения и смех. Том понял, что зациклился, снова возвращаясь в памяти к этой неземной личности. Он хотел побыть немного без него.
Билл тоже слушал эту ничем не нарушаемую тишину. Ему стало грустно без Тома. Он осторожно подкрался к двери и, стараясь не шуметь, прислонился к ней ухом. Результат был абсолютно тем же — ни звука, даже дыхания не слышно. Билл так и стоял посреди этой залитой светом камина комнаты, которая начала уже медленно прогреваться снизу, от пола, и думал, что сказать. Он сжал и разжал кулак со сбитыми на нем костяшками, вздохнул глубоко и все-таки попытался выйти на контакт.
— Том, ты в порядке?
Парень с той стороны вздрогнул. Кажется, Билл подкрался к нему совсем близко, и еще имел наглость заговорить с ним.
— Я растопил камин. Я знаю, что ты не хочешь видеть меня, но если хочешь, мы можем поменяться комнатами.
Том молчал. Какая щедрость.
— У тебя все хорошо?
Их разделяла лишь хлипкая дверь, Том буквально ощущал его дыхание за своей спиной.
— Том, пожалуйста. Здесь теплее, пойдем, ты замерзнешь там. Не будь таким упрямым!
Для верности человек даже прикрыл рот ладонью, чтобы не ответить этому созданию. Пусть идет нафиг со своим камином, и без него неплохо. Подумав так, парень тоскливо закутался в свитер, осознавая, что последнее утверждение было неправдой.
— Том, ну не будь ты глупеньким, как маленький ребенок, — умоляюще сказал Билл. — Давай поговорим?
Поднявшись на ноги, юный смертный поднялся и отошел. Билл услышал скрип половиц под его ногами, но по крайней мере, Том дал понять, что он жив. Ангел сглотнул и легонько ударился взмокшим лбом о дверь несколько раз, проклиная себя уже в сотый раз за сегодняшний вечер.
— Мне грустно без тебя. В любом случае, когда ты решишься выйти, я буду тебе рад, — сказал он напоследок и оставил эти попытки.
