Билл подумал немного. Он понял, к чему они клонят — если ему удастся доказать, что Амулет унесли Темные Силы, его точно послушают. Его, а не Давида, который проворонил все, что мог. Юный Хранитель открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут, в тишине, как гром среди ясного неба, раздался звон разбитого стекла. Огромный витраж в дальней стене разлетелся на тысячи осколков, искрясь разноцветной радугой в лучах вечно яркого солнца, и в Зал, круша и сметая на своем пути все, невнятным комом влетело какое-то существо. Оно заваливалось то налево, то направо и резко сбрасывало высоту. Ангел прочертил крылом по полу, опасно кренясь набок. Он пытался выправить свой полет, затем завалился в воздухе на другой бок и в итоге закончил свой полет прямо в центре стола, теряя перья.
Бокалы с водой брызнули со стола от его падения, разбиваясь о пол на тысячи мелких осколков. Никто сразу не признал в этом поломанном существе красивого и бравого Михаэля — туника его была разорвана в нескольких местах и будто бы обуглена, одно крыло вывернуто под неестественным углом, лишено половины перьев. Все тело покрывали сажа и грязь. Рафаэль метнулся к своему напарнику, протискиваясь через толпу ополоумевших от страха писарей, седовласых Апостолов и окончательно опешившего Давида, перед которым лежал его поверженный Страж.
— Михаэль! Ты слышишь меня? Кто сделал это с тобой?
— Де... мо... ны... Искали... Амулет... Около хижины. Я был один... — его хриплый еле слышный голос затих на полуслове. — Я ничего... не нашел...
Что тут началось. Хор голосов, окончательно потерявших контроль Апостолов, как иерихонская труба взревел в пустой комнате, отскакивая от стен и рискуя стереть зал заседаний в мраморно-кафельную крошку. Говорили сразу все и хором. Кто-то указывал пальцем на безжизненное тело несчастного Михаэля, словно говоря, что неплохо бы оказать ему помощь. Кто-то подошел к Давиду и спешно пытался что-то ему объяснить. Апостол Йоанн просто закрыл рот рукой, не желая верить в творившийся вокруг хаос. В зале началась откровенная паника. Билл понял, что ему говорить больше ничего не придется, наглядное пособие в виде раненного Стража подоспело на помощь крайне вовремя, разом решив за него исход ситуации. Он с трудом отнял руки от лица. Ледяной пот струился по его лбу и щекам, глаза уже не метали молнии, они теперь были обреченными и потухшими.
Билл посмотрел на Давида, губы которого дрожали. Казалось, Златокрылый вообще перестал понимать, что происходит вокруг. Младший Ангел, подошел к нему, с трудом оттолкнувшись от кресла.
— Ты так и будешь стоять? Или сделаешь уже хоть что-нибудь, дядя?
Давид, так и не проронивший ни слова за последние минут пять, убито и отрешенно смотрел на племянника.
— Я готов выслушать любое твое предложение.
— Погромче? Я что-то плохо слышу...
— Я готов, — Давид униженно вздохнул. — Выслушать тебя, если ты знаешь, что нам делать дальше.
Вильгельм отдал бы за этот момент очень дорого еще несколько дней назад, но сейчас собственное состояние мешало ему насладиться триумфом.
— Я знаю, что делать. И тебе придется поверить мне. Нам придется отправиться в сам Ад.
Давид отвел глаза и перевел их на стол, его ресницы слегка подрагивали от напряжения. Шум, гам и трезвон в Зале не смолкали, заставляя его слегка повышать голос.
— Это невозможно, Вильгельм. Никто из нас не должен знать, как попасть в Ад!
— Но я знаю. Ты хочешь спасти Амулет, или будешь самодуром и дальше?
— Ад — это территория Демонов. Мы нарушим все законы мироздания, если полетим туда! Нас не простят...
Усталость в глазах Вильгельма казалась бесконечной, но он из последних сил подбирал нужные слова.
— Мы уже нарушили достаточно, дядя. Мы сделаем это так, что никто ни о чем не догадается. Дай мне свою лучшую Стражу!
Давид вздрогнул от подобного предложения.
— Что? Тебе? Никогда. Ты должен быть наказан. Ты не можешь полететь туда!
— Я могу. Потому что я знаю как. И если не хочешь, чтобы все они, — Вильгельм указал на гомонящих Апостолов, — свернули тебе шею, ты пойдешь мне навстречу.
Дикий метнувшийся в его сторону взгляд почти что царапнул кожу. Билл спокойно смотрел на верховного Апостола. Он выигрывал. Он не мог поверить в это, но правда была на его стороне.
— Ты ранен. Ты не протянешь в Аду и пяти минут, — уничтожено произнес Давид, цедя сквозь зубы последний весомый аргумент, понимая, что его племянник был отвратительно, чертовски прав кругом и везде.
— Мне это неважно. Даже если я никогда не вернусь, я должен спасти своего подопечного. Верни мне крылья! — Билл кивнул на кулон на груди Апостола, в котором, как маленькая бабочка, бились крохотные белые с черным крылышки. Он осмотрелся и поднял с пола огрызок пера, в спешке и хаосе оброненного кем-то из секретарей и придирчиво оглядел ощипанный стержень. — Я могу даже оставить тебе расписку, что верну их при необходимости. Где подписывать?
