У Тома не нашлось особо много времени осматриваться по сторонам, но вот сейчас он делал это, охватывая взглядом лужайку, на которую они с треском приземлились прямо с высоты, вскопав дерн и вывернув с корнем половину газона. Вся местность напоминала воронку, как будто во дворике только что взорвалась атомная бомба, но это не отвлекало от общей красоты. В Раю было тепло, солнечные лучи тут же начали припекать через одежду, которую немедленно захотелось снять, чтобы забыть о минутах, проведенных в другом мире. Световые блики пускали зайчиков, которые весело прыгали по сочной зеленой травке, резвясь в ярких цветах. Все, что Том видел перед собой — деревья, аккуратно подстриженные кусты, идеально ровные дорожки, зеркально гладкое озерцо, которое слегка виднелось из-за стен Дворца, — показалось ему вдруг несказанно прекрасным, возможно, самым красивым, что он видел когда-либо в своей жизни. Рай действительно существовал, такой, каким Том себе его и представлял — светлый, с голубым бескрайним небом, распростертым, подобно куполу.
Воздух здесь буквально сочился доброй и светлой энергией, и она проникала в каждую клеточку тела, наполняя его счастьем. Тому было с чем сравнить, в Аду у него тоже возникало похожее ощущение, только с точность до наоборот — там все было депрессивное и давящее, разрушающее все здоровые клетки организма и заражающее их паникой и страхом. Здесь же тело его стало легким, как облачко даже раны, нанесенные Демонами, не болели так сильно. Хотелось воротить горы, и Том не сомневался — он бы смог сделать сейчас что угодно. У него возникло желание прижаться к Биллу, потереться о него щекой, обнять его. Он не удержался и поцеловал его сзади в шею.
— Ты такой... нереальный, Билл, — промурлыкал Том, сжимая руку любимого крылатого создания.
Создание ответило ему не совсем ожидаемо:
— Том, тебя плющит от здешней атмосферы, постарайся сконцентрироваться.
Том очень старался, но получалось с трудом. Его Ангел вдруг потерял настроение на романтику. Сакий хмуро и исподлобья взглянул на своего главного мучителя.
— Вильгельм, я повторяю, вам нужно пройти с нами, — Страж надвинулся на него.
Ни слова больше не говоря, Вильгельм растолкал Охрану дворца и, не выпуская руку Тома, промаршировал мимо к красивому резному входу. Ни Ангел, ни его человек не имели даже отдаленного понятия, чем закончится этот разговор, но, по крайней, мере они были вместе.
Несколько минут спустя несчастный и вконец потерянный Давид бесформенной кучей сползал со своего кресла в кабинете, прижимая к голове бутылек с прохладной настойкой, выданной ему в медицинском отделении. Он поднял мутные глаза на племянника, сидящего тут же неподалеку и державшего свое сложное человеческое обстоятельство за руку так крепко, что у обоих побелели костяшки. Дария смачно жевала жвачку, закинув ногу на ногу. Симония, которая ни в какую не согласилась оставить своего мальчика одного, тоже стояла за спинами всех троих, скрестив руки на груди.
Дария, Том и Билл наперебой рассказали Давиду всю историю от начала до конца, еще раз, утаивая разве что только самые ненужные детали. Давид слушал их молча, сфокусировав взгляд в одной точке, и периодически глаза его то расползались в разные стороны, то наоборот, съезжались к переносице, пока он узнавал про новые кульбиты Билла и выкрутасы Тома. Дария, стремившаяся все время называть его «папашей» выводила Апостола из себя. Златокрылый едва ли верил своим ушам: племянник, его собственный племянник, который за всю свою жизнь не сделал ни одного полезного дела по доброй воле, сражался с Демоном, самолично отправился в Ад, достал оттуда Амулет и еще умудрился вернуться живым. Это все звучало как сказка на грани серьезной фантастики, но к сожалению, вокруг нашлось слишком много свидетелей, с пеной у рта доказывающих, что эта история — чистая правда.
— Так… — многозначительно начал Верховный Апостол, после пяти минут тишины, воцарившейся, как только три звенящих голоса замолкли. — В свете недавних событий. Теперь, когда ситуация повернулась таким образом…
Билл исподлобья взглянул на дядю. Красноречие покинуло родственника и он, поникнув в кресле отстранено пошарил взглядом по столу.
— Таким образом, нам не остается ничего другого, кроме как дождаться пробуждения Амулета. И, конечно, созвать Совет еще раз, чтобы решить твою дальнейшую судьбу, Вильгельм.
— Билл, — терпеливо поправил юный Ангел, впрочем, уже безо всякой настойчивости.
Давид проигнорировал его выпад.
— Я могу сказать только одно, с учетом последних событий твой приговор, Вильгельм, может быть немного смягчен. Что касается человека, ставшего жертвой обстоятельств — тут можно сказать одно, ему рано или поздно придется вернуться на землю, когда Амулет Стихий выдаст, наконец, свое пророчество. Пока у нас действительно нет другого выхода, и он может побыть тут…