В результате Тому пришлось ловить его и укладывать на заднее сиденье. Он завалился рядом, сидеть уже не получалось. Наиболее трезвый Густ приземлился на переднее сиденье. Георг… Том осмотрелся. Кажется, тот ушел с девушкой? По крайней мере, в машине его не было, наверное, поэтому их на заднем сидении оказалось всего двое пассажиров. Том заметил, что голова Билла сползла ему на колени, и потому пришлось всю дорогу смотреть только на него. Обоих парней мучили страшные цветные карусели.
— Том? — прошептал Билл, пока такси плавно катило по ночным улицам Магдебурга к дому.
— Ммм? — донесся невнятный ответ.
— Сегодняшний вечер был самым классным в моей жизни. Я еще никогда так не веселился!
— Понадейся, что ты будешь помнить это с утра. Завтра ты будешь ползать зеленой мухой по стеклу и искать секиру, чтоб отсечь себе гудящий медный таз, который заменит тебе голову. В твоем алкоголе сейчас даже крови, наверное, не обнаружить.
— И все равно. Спасибо тебе!
Том посмотрел на него. Глаза Билла были совершенно честные, алкоголь не мешал видеть это.
— Я рад, что тебе понравилось. Без тебя ничего бы этого не было, — честно ответил он тихим шепотом.
Человек с трудом переборол в себе желание отвести волосы Ангела, которые мешали видеть полностью его лицо. Он действительно перебрал и теперь его посещали дикие мысли.
Такси подкатило к дому. Окна квартиры через минуту зажглись приветливыми огоньками. В подъезде свет, конечно же, не горел, и теперь Том стоял в дверях своей комнаты, держась за ушибленное колено, а Билл вполз следом, потирая ушибленный лоб.
— У меня перед глазами все плывет, — пожаловался он.
— Естественно. Вот знаешь, чем принципиально различается тощий пацан лет восемнадцати от жестяного ведра? Если лить спирт в ведро, ему ничего не будет, а если в пацана, то он слетит с копыт. Кстати по поводу копыт... Прошу прощения, — Том приподнял указательный палец, словно показывая всем присутствующим задержать мысль.
После этого он пулей вылетел в коридор.
Еле успев заскочить в туалет, Том бухнулся перед унитазом. Ему было дико плохо. Чертово такси тряслось так, что алкогольное отравление сказалось быстрее, чем хотелось бы. Склонившись над фаянсовым другом, Том принялся изливать ему душу. Он чувствовал себя таким физически и эмоционально вымученным, что даже сидеть казалось трудным.
— Зачем я столько пил? — спросил самого себя молодой человек, вытирая бегущие по щекам слезы. Он стащил через голову майку — его бросало то в жар, то в холод. — Хотел бы я знать иногда меру!
Руку его немедленно обожгло болью и он вспомнил: а ведь именно на этом запястье у него болтался треклятый браслет!
— Ах ты скотина, и без тебя плохо! — разозлился Том. — Что ты мне житья не даешь!
Он зло потянул за звенья, однако то, что он увидел, привело его просто в суеверный ужас. Железяка снова впала в разговорчивое настроение и теперь на ней совершенно четко горела надпись:
«Твое желание исполнено»
— Чего? Какое еще, в пень, желание, Джинн хренов? — Том отчаянно скреб ногтями цепочку. — Снимайся! Вот мое желание!
«Как ты чувствуешь себя?» — раздался вместо ответа новый издевательский вопрос.
Том непроизвольно прислушался к себе. И обмер. Его больше не тошнило, и даже хмель выветрился, будто не было, а тело снова подчинялось своему хозяину. Том прокрутил сцену назад.
«Ты хотел знать меру? Впредь не пей так сильно!» — по-отечески ласково посоветовал медальон.
— Вот херня, этого просто не может быть! — в шоке прошептал парень.
«Я многое могу. Если ты будешь моим хозяином. Тебе надо только сказать «да»
— Да? Да отъебись ты уже от меня, наконец! — по-своему переструктурировал предложение Том.
Злость и панический ужас — вот что сейчас преобладало среди его эмоций.
— Я не псих. Я не псих. Я не разговариваю с железками...
Ему вдруг стало так страшно, что он готов был закрыть лицо руками и просто отрубиться, дождаться, когда спасительная темнота накроет его и заберет с собой.
— Том! С кем ты говоришь? Мне надо в туалет, — раздался с той стороны голос Густава. — Не один живешь, твою мать!
— Я по телефону. Щасминуточку...
Молодой человек еще раз напрягся, пытаясь разорвать цепочку, но его сил оказалось просто недостаточно, она была слишком крепкая.
— Я даже не стану спрашивать с кем можно болтать в пятом часу утра! — снова раздался недовольный комментарий.
— С тетушкой Беатрис! Твою мать… — последняя часть фразы была адресована уже не Густаву. — Не снимается.
— Что не снимается? — друг все равно расслышал тихую брань.
— Густав, я сейчас выйду! — потерял терпение Том. — У меня тут… Проблема.
— Может, тебе помочь чем? — тон разговора сменился на обеспокоенный.
Том окончательно сдался. Это все нереально раздражало, и стоящий под дверью Густ, и эта финтифлюшка, день встречи с которой Том клял всеми известными ему ругательствами. Он гневно пнул ногой все еще валяющиеся рядом флаконы, раскиданные вчера Биллом в порыве страсти.
— Я выхожу, Густав. Мне не нужна помощь, — абсолютно трезвый Том поднялся на ноги.
