Вот ей и оставалось лишь печально вздыхать, заворачивая в бумажную обертку очередную буханку хлеба и вручать ее пожилому приходскому священнику, который, как и всегда, заглядывал по утрам в лавочку за очередным багетом.
В один день очередь из посетителей скопилась просто громадная и Дария с сестрами не покладая рук раздавали им свежий хлеб за несколько монет.
— Ваш хлеб, месье, заходите еще, — желали они каждому.
Внезапно над дверью лавочки негромко звякнул самодельный звоночек, а на прилавок со звоном опустилось несколько монет. Дария была занята и не посмотрела на посетителя, но, пересчитав деньги, она поняла, что их хватает, чтобы скупить половину запасов хлеба во всем магазинчике. Она удивленно подняла глаза, и ее сердце снова дернулось. Перед ней стоял он и изучал ее зелеными, цвета весенней листвы, глазами.
— Эй, девчушка, заверни-ка мне пару багетов, пожалуйста, — весело посмотрев на нее сверху вниз, бросил военный. Дария пыталась справиться с собой, дрожащими руками заворачивая ему покупку. Он снисходительно смотрел на нее, и в глазах его плясали такие задорные огоньки, что дыхание остановилось само собой.
Дария не думала и не жалела ни секунды, когда тем же вечером совершала свою самую первую и дурацкую в жизни ошибку, присущую многим маленьким влюбленным девчонкам ее возраста, и отдавая свою жизнь без остатка тому, кто забирал все ее мысли.
— Я люблю тебя, Иэн! — призналась она, когда они лежали рядом в амбаре ее отца, взлохмаченные и мокрые после бурной любви.
Детали одежды были разбросаны вокруг, а от Иэна при всем желании было невозможно отвести взгляд. Он повернул свою голову и тоже проговорил, с улыбкой:
— И я люблю тебя, Дария.
На тот момент она поняла, что такое счастье. За окном на огромном небосклоне раскинулись миллионы звезд, и девушка мечтала, чтобы для нее эта ночь не кончалась никогда. Она молча лежала в объятиях любимого, слушая стрекотание сверчков в ночи. Тогда она не знала, что ночь и правда никогда не кончится для нее, сделав ее своей рабыней. Демонами не становятся просто так — для того, чтобы стать им, уход из мира живых должен стать особо жестоким. Дария смогла, сделав все от нее зависящее, чтобы так оно и случилось.
Они встречались недолго, иногда гонялись друг за дружкой в поле, иногда сидели по вечерам на берегу реки и смотрели на воду. Прошла неделя с тех пор, как юный военный впервые обратил внимание на дочь пекаря.
В один из особенно солнечных дней они, как и всегда, дурачились на природе. Ради него Дария даже сказала отцу, что ей нездоровится, и она не может продавать хлеб сегодня. На деле, как только все ушли, она выскользнула через заднюю дверь и теперь смеялась, весело убегая от преследующего ее высокого юноши. Ему не составило труда догнать девушку и легко прижать ее к стволу дерева. Волосы ее лезли в лицо, щекотали ему нос, а он все продолжали продолжал путь по ее шее и ниже, ниже…
— Иэн, погоди! — задыхаясь под его поцелуями, прошептала Дария. — Ты придешь сегодня вечером к нам в гости? Я хочу, чтобы мои папа и мама тоже увидели тебя. Они будут так счастливы!
— Сегодня вечером? — он свел к переносице широкие брови. — Я не могу, отец велел мне дома подсчитать нашу прибыль со стада овец. Да и дел много накопилось.
— Как жалко, — Дария прижалась к возлюбленному всем телом. — Ну тогда хотя бы пообещай, что ты будешь думать обо мне вечером? Я всегда думаю о тебе!
— Ты — все, о чем я могу думать, Дария, — пылко заверил он, продолжая прерванную дорожку поцелуев на ее коже.
Под его губами сердце рвалось ввысь, и дочь пекаря сомневалась, было ли на свете ощущение лучше этого — когда ты любишь, и тебе отвечают взаимностью, когда самые нежные губы порхают по твоей коже, оставляя на ней ощутимые следы, когда волосы любимого струятся под пальцами, как золотой песок, играя переливами в лучах солнечного света. По ее мнению это и было оно — то, ради чего стоило жить. Никакие деньги и слава, кучи друзей или поклонников, а также прочих благ не заменили бы это ощущение. Теплый океан его нежности закипал в ее душе в мгновения вроде этого.
Тем вечером Иэн оказался занят, как это бывало у него довольно часто, потому что в своей семье он был старшим сыном и помогал отцу в его делах. И когда делать было уже ничего не надо, Дария тихо шла к колодцу, что находился неподалеку от их домика возле мельницы, и, улыбаясь себе под нос, мурлыкала какую-то мелодию. Оставалось всего лишь завернуть за угол и пройти пару шагов к небольшой площадке, где жители добывали воду, когда вдруг девушка услышала пару голосов.
— Иэн, ну перестань же, — донесся до нее тихий девичий смех.
Дочь пекаря непонимающе огляделась, поставив на землю свои ведра.
— Люси, я люблю тебя, — не менее знакомый шепот, который сама Дария слышала еще сегодня, говорящий те же самые слова.
— И я люблю тебя, Иэн, — звук влажного поцелуя, и колени Дарии подкосились от страха при мысли, что она может увидеть, если заглянет в небольшую щелочку в заборе соседского купца Якоба, откуда и доносился этот разговор.
