Дария же порой и сама не могла себе дать ответ, почему она не хотела превращаться до конца. Ведь мертв, значит, мертв, и не стоит цепляться за уже давно потерянную жизнь, делая вид, что ты все еще ее часть. Наверное, она хотела помнить себя именно такой — наивной девчонкой, совершившей большую глупость, стоившую ей жизни. Она хотела запомнить эту ошибку навсегда и больше никогда ее не повторять.
Неожиданное превращение Гримма вскрыло многие старые раны в ее душе, и это казалось странным, ведь у Демонов не было и не могло быть души. Но что же это тогда так ныло слева в районе ребер?
Дария шагала прочь, зажимая чешуйчатой рукой рваную рану в том месте, где прошлись когти Демона. Она свернула в первую попавшуюся подворотню и, сев там на землю, спрятала лицо в снова становящиеся человеческими ладони. Слава Дьяволу, первое цельное превращение не смогло полностью изменить ее. Дария, часто-часто дыша, стала считать до десяти, чувствуя, как злость уходит, капля за каплей покидая ее тело, а вместе с ней пропадает и черная змеиная кожа. К ней возвращались ее привычные черты.
— Черт тебя подери! — мусорный контейнер, стоявший рядом с ней, со всей силы вмялся в стенку, отброшенный мощным рывком.
Плечи девушки затряслись, пока она пыталась унять рвущиеся наружу глухие рыдания.
Она не имела понятия, сколько прошло времени, пока она сидела вот так в переулке, одна, наедине со своими внутренними терзаниями. Да, это было определенно больно — любить. Ее любовь не была длинной, как не была и счастливой, и все же это оказалось достаточно больно, чтобы длиться вечно.
Она чувствовала проклятые соленые дорожки на щеках. Будь она стопроцентным Демоном, она не могла бы плакать. Почему ее сознание никак не могло выбрать свою половину? Неужели Гримм прав, и ее существо всегда будет тянуться к свету?
Бывают такие шрамы, которые напоминают о себе всегда, вновь открываясь алыми ранами. И хотя прошлое — оно на то и прошлое, что должно оставаться навсегда за спиной, Дария сомневалась, что она хотя бы когда-нибудь сможет себя в этом полностью убедить.
I’m so tired of being here
Suppressed by all my childish fears
And if you have to leave
I wish that you would just leave
Your presence still lingers here
And it won’t leave me alone
(Evanescence – My Immortal)
====== Глава 15. Осколки ======
С утра, непривычно долго копошась ключом в замке, чертыхаясь и матерясь, в квартиру ломился Георг. Для него это было утро воскресенья, а так же утро дикой головной боли, коварно двоящейся замочной скважины и забытого в такси кошелька.
— Вот блин. Да стой ты, сцука! — обратился басист к скважине, которая (он мог бы поклясться в этом) каким-то мистическим образом перескочила влево прямо из-под его руки.
Он попытался потрезвонить в дверь, но ему почему-то ответила полнейшая тишина.
— Сдохли они там все что ли? — с досадой прошептал парень.
Прищурив один глаз как пикадор, басист размахнулся и засадил, наконец, со всей дури ключ в скважину.
— О, боги! Почему я так прекрасен и ловок? — похвалил он сам себя. — Тооом? Гуууст? Биииил? — этот крик разнесся по пустой квартире, когда запоздавший жилец-таки проник внутрь.
Георгу не то, чтобы принципиально было нужно что-то от ребят, просто он не понял, почему никто не открыл ему. Он точно помнил, что только ему перепала девчонка, а это значило, что остальные поехали домой. Не могли же они до сих пор дрыхнуть? Хотя, почему не могли, могли. Билл и Том так перебрали вчера, что даже танцевали только вдвоем, Георг точно помнил этот момент, он отпечатался в его памяти как живой. Вот будет о чем рассказать им как они встанут!
Приятно прижмурившись, басист припомнил свои вчерашние ночные приключения.
— Ы-ых, — довольно прошептал он и снова поежился, а затем, все еще посмеиваясь, бесцеремонно открыл дверь в комнату Тома. — Ну что, алконавты, вы помните как... — слова застряли в его горле на полпути.
Том оказался в постели не один. Его дреды разметались по подушке, одеяло прикрывало парня только по пояс. В его объятиях лежала какая-то брюнетка, руки гитариста нежно обнимали девушку за талию, черная голова покоилась на его плече, а лицо скрывал каскад темных прядей. Красотка пошевелилась, и тогда блестящие локоны спали на сторону, и глаза Георга окончательно вылезли из орбит. Ему понадобилось секунд тридцать, чтобы сообразить — он ошибся второй раз. Это была не девушка...
