Он как-то разом охватив взглядом все — пустой диван, где до этого ночевал Билл, разбросанную по полу одежду, которую он, несомненно, видел на Томе и Билле вчера в клубе, и, собственно, самих Тома и Билла, спящих, как сладкая парочка и нежно прижимающихся друг к другу. На этом моменте Георг окончательно оторопел. Его шутка про танец в клубе мигом потеряла свою значимость, какк ка что бы ни произошло вчера, оно явно имело продолжение еще и сегодня. За всю свою жизнь из всех гетеросексуальных гетеросексуалов, которых он встречал, Том был самым гетеросексуальным. Женщины всегда роились вокруг него ульями, начиная со средних классов школы, а иногда он уходил из клуба сразу с двумя девушками. Что на него нашло в последние дни? Разве не он утверждал с пеной у рта, что Билл, кроме всего прочего, являлся его кузеном?
Георг похлопал глазами, не находя никаких ответов на свои вопросы. Он вышел, закрыл дверь, посмотрев на нее с другой стороны, потом вышел из квартиры, проверив номерок и, убедившись, что это именно его дверь с цифрами 483, после чего вернулся обратно. Он снова нерешительно повернул ручку и заглянул в комнату друга, сообразив, что ошибки тут нет, и попал он именно в ту квартиру, как бы прискорбно это ни звучало. Пока Георг странствовал от двери до двери, ничего не изменилось, разве только Том повернулся во сне, а Билл переполз к нему на грудь, как родной. Во сне рука гитариста ласково проползла по талии парня и натянула на него одеяло.
Георг не вытерпел. Подумав чуть-чуть, он схватился за свое гетеросексуальное сердце и, хромая на все, на что только можно хромать, отправился будить Густава. Он понял, что произошло, кажется, Том от стресса снова впал в экспериментальное состояние со своей личностью. У него уже бывали такие периоды — сначала проблемы с алкоголем, потом с прогулами студии, потом с отрицанием всего и вся, потом с хамством начальству и лучшим друзьям... Сейчас начался новый виток трагедии — кажется, веселья ради, он перешел на парней. Георг едва дышал и старался двигаться как можно тише, чтобы в этой новой тишине хотя бы попытаться обнаружить утерянный смысл бытия. Ему нужно было срочно будить Густава. Только вдвоем они всегда приводили Тома в порядок.
Том в это время все же вырвался из сна. Что-то помешало ему оставаться там, наверное, во всем были виноваты топот и сопение в коридоре.
— Я убью его. Почему он не может возвращаться тихо? — простонал он, протирая глаза.
Утро встретило его неожиданно — звоном внутри головы и копной мягких волос, покоящихся на его груди. Осознав последнее, Том застыл. Он не припомнил, чтобы вчера возвращался не один, они ввалились домой — он, Билл и Густав, но никого четвертого с ними не было.
Юный гитарист осторожно заглянул под одеяло, стараясь не разбудить то, что спало рядом с ним, но обнаружил, что ничего не пропало. Его боксеры были на месте, и парень облегченно вздохнул. По крайней мере, собственная память-таки не подвела его.
Он попытался восстановить цепь событий. Медленно, капля за каплей, осознание приходило к нему. Том вспомнил, как он, пьяный и невменяемый, вернулся из туалета, а потом грозился Биллу придавить его, если тот немедля не подвинется... И, собственно, исполнил свою угрозу. Он хотел спать так, что готов был лечь рядом, даже если бы это оказался Эллис Купер собственной персоной.
Черная копна волос на груди Тома зашевелилась, а теплые пальцы проползли чуть вниз по голой коже, оставляя за собой приятный след от прикосновения. Брюнет слегка застонал во сне. Мурашки прошлись вдоль всего позвоночника Тома, потому что это действие и ощущение приятной тяжести поспешило сказаться немедленно, так что к своему ужасу, юный гитарист ощутил, что утро приветствует его радостным поднятием одеяла где-то в районе паха.
Перед глазами в танцевальном ритме пронеслись картинки прошлой ночи. Цветомузыка, серая футболка, запрокинутая голова Билла, его влажная шея. Начинающийся стояк окончательно укрепил свои позиции. От подобного вооруженного переворота в голове, щеки парня залила краска, так что он обессилено откинулся на подушку. Он молился о том, чтобы Билл не проснулся и не увидел этого, но его надежды не оправдались.
Почувствовав шевеление, брюнет, как назло, сделал строго обратное. Карие глаза его раскрылись, как будто бабочка взмахнула крылышками, и уставились прямо на выползающего Тома, поймав того на месте преступления. Человек тоже уставился в эти глаза, в которых спросонок еще отразилось ни капли понимания происходящего, однако, Билл на удивление быстро быстро пришел в чувство. Он просканировал лицо парня сверху вниз, в его карих зрачках мелькнуло удивление. Оба молча смотрели друг на друга, а Том мечтал прожечь наконец эту кровать и низринуться прямо в Ад, так ему стало стыдно, хотя Билл, казалось, не обращал на это внимания.
Вместо этого он поморщился, сказав лишь:
— Блин, где моя голова? Ты не видел?
