— Что? — тихо спросил Ангел, сам не зная, почему он шепчет.
— Н-ничего, — так же тихо ответил Том.
Еще какое-то время они неловко подбирали слова. Билл понял, что его руки больше никто не держит, и, кажется, угроза щекотки отступила. Поддаваясь какому-то странному порыву, он высвободил запястья. Чуть помедлив, Ангел положил ладони человеку на грудь, сам не зная, что хотел — то ли остановить этого мальчишку, то ли наоборот, сделать что угодно, чтобы тот не останавливался и продолжал прижимать, гладить его тело, потому что это ощущение было более, чем приятно.
Медленно, словно завороженный, Билл провел ладонями по груди Тома, перешел на его широкие плечи, провел руками вверх, медленно останавливаясь на ключицах парня. Он словно изучал его и на этот раз совсем не глазами. Подобное движение вызвало у объекта издевательств новый прилив крови к определенной области собственного тела.
— Пожалуйста, не надо больше щекотки, — умоляюще прошептал Билл. — Я осознал свою ошибку и страшно раскаиваюсь.
Том сглотнул. Это вряд ли называлось «раскаиваться» — это называлось «выносить последние мозги».
— Если я тебя отпущу, ты обещаешь сделать, что я скажу? — человек попытался собрать оставшиеся силы воли.
— Смотря, что это будет, — Билл слегка повернул склонил голову.
— Мне кажется, ты не в том положении, чтобы торговаться.
Ангел сощурился, впрочем, признавая его правоту.
— Я тебя слушаю? — неуверенно пробормотал он.
Поборов слабость, Том принялся перечислять.
— Ну, поскольку ты так нормально и не извинился за то, что занял мою кровать, я требую твоих извинений прямо сейчас. Ты повторишь за мной фразу — «Я дико извиняюсь перед тобой за то, что занял твое место, Том. Такого больше не повторится».
— Пфф! — фыркнул Билл. — Ничего я такого не буду говорить! ААА! Ладно, стой! Я повторю все! Кроме извинений! Да стой ты! И их тоже! Я согласен!
— Говори! — Том навис над ним, как хищник над жертвой.
— Я… прошу прощения... и больше не буду занимать твою кровать… Доволен?
Том довольно улыбнулся.
— Все отлично. А теперь добавь: «Прости, пожалуйста, Том!»
Ангел притворно нахмурился, однако, все же нехотя изрек:
— Прости, пожалуйста. Том.
Юный гитарист поежился от того, как прозвучало его имя, слетевшее с этих губ. Он победно посмотрел на брюнета и пробежал пальцами по его ребрам в последний раз, и только после этого освободил его. Сидеть на темноволосом парне дальше он не мог. Отфыркиваясь от смеха, Билл исподлобья посмотрел на него.
— Это была нечестная победа! Мне плохо, и я еще не проснулся! Ты выбил из меня слова силой! Моя игра была честна и высокоморальна!
— Я не обещал играть честно.
— Ах так, — протянул темноволосый парень и неожиданно накинулся на Тома, пытаясь застать его врасплох. Но тот оказался быстрее и через секунд десять борьбы он опять подмял Билла под себя.
— Ты не знаешь, с кем ты связался, Билл, — острый взгляд прямо в глаза пригвоздил брюнета к горизонтальной поверхности.
— Ты тоже… — прежде, чем подумать, как это звучит, прошептал Билл.
Его тихий шепот пополз вниз, и Том снова начал терять свою комнату. Говорили ли они все еще об их маленькой потасовке, или это уже было что-то другое? Его глаза притягивало к Биллу, как магнитом, и взгляд брюнета тоже шарил по лицу Тома. Почему-то этот его действие был даже откровеннее любого прикосновения. Человек совсем прекратил дышать.
Том вдруг понял, что его действительно привлекает этот темноволосый парень, наверное, с самого первого мига, как он увидел его; тело больше не могло реагировать адекватно. В этом не стоило винить алкоголь или просто момент, прямо сейчас Том осознал, что все это были лишь его попытки самооправдания. И что его пугало больше – кажется, ему отвечали на это чувство взаимностью. Взгляд Билла не врал, Том видел в его глазах те же смятение, любопытство и... возбуждение? Что творилось с ними обоими? Все эти движения, прикосновения доводили просто до помешательства, и это было лишь слабое описание того, что зажглось сейчас в душе Тома. Все казалось неясным и мутным, юный гитарист задавался вопросом — если Билл вот так же будет продолжать издеваться над его мозгом, во что это выльется рано или поздно? Он терял контроль рядом с ним, и это действительно пугало. Почему же, черт побери, у него возникало такое чувство, что он знает этого парня уже лет сто, не зная о нем на самом деле ровным счетом ничего?
Взгляд его скользнул на губы Билла. Такие притягательные. Затем снова глаза в глаза. Тому казалось, что еще секунда — и…
— Кхем.
Солист и гитарист резко обернулись. В дверях их комнаты возникли Георг и Густав, последний стоял на фронтовой линии обороны, а первый чуть поодаль. Парни переглянулись. Во взгляде басиста, направленном на барабанщика, откровенно читалось: «Что я говорил?»
