Вот простирался большой Эдемский сад, который виднелся отсюда, как на ладони, со всеми его извилистыми дорожками, петляющими промеж зеленых яблонь, почти пригнувшихся к земле под весом спелых и ароматных райских плодов. А вот и Нескучный Лес за ним, Седые Горы, возвышаются бледной громадой с белоснежными шапками никогда не тающего и совершенно не холодного снега. Бесконечная, прозрачная, как слеза, и в то же время глубокая, как морщины старца, река Гихон мелькает среди деревьев, уползая бескрайней блестящей гладью куда-то вдаль, храня в своих глубинах многие и многие секреты давно уже ушедших столетий. Прекрасное, вечнозеленое царство тепла и света – разве могло найтись на свете что-то нарушающее эту идиллию?

Давид смотрел из своего окна на блики от солнца в воде, и его снедало безотчетное беспокойство; от этого ощущения он был готов грызть края прекрасного мраморного подоконника, отделанного золотыми вставками. Лишь бы только сделать уже хоть что-нибудь, а не стоять просто так тут, мучаясь незнанием. Однако Превосходительство держал себя в руках, ибо не пристало верховному Апостолу Всевышнего вести себя подобным образом, тем более, это, скорее всего, не закончилось бы ничем положительным, и разве только подоконник понял бы глубину его страданий. Поэтому Давид просто молчал и изредка кидал на него мечтательные взгляды. Он часто любовался видами, если безотчетная грусть мучила его. Смотреть на бесконечно манящую, как расплавленное серебро, воду доставляло ему удовольствие и уносило ненадолго мысли прочь от насущных проблем.

Все Ангелы любили реку, ведь именно по ней попадали к воротам Эдема новые души, которые в большинстве своем были прекрасны и чисты. Гихон никогда не ошибался в своем решении, за исключением, пожалуй, одного-единственного случая за всю историю Рая. И именно благодаря этому случаю Давид и стоял сейчас тут, таращась в глубины кристальных вод остекленевшим взглядом.

Услышав тихие шаги за спиной и, повернувшись на этот звук, Златокрылый увидел свою сестру, медленно бредущую по коридору Дворца в его направлении. Они уже относительно примирились, правда Симония все еще периодически сверлила брата злыми взглядами, но он был непреклонен в своем решении, упорно твердя, что пока он не разберется, Вильгельм будет сидеть там, где он есть сейчас. Симония долго ругалась, но от нечего делать мирилась с произволом, по крайней мере, больше не кидалась на его Превосходительство с алебардой. Давид велел Сакию убрать от греха подальше все колюще-режущие предметы в оружейную и больше не доставать их оттуда ни под каким предлогом. На дверь был навешен большой амбарный замок, и инцидент плавно сошел на нет, но Давид все равно с опаской посмотрел на сестру, хотя пока причин для паники у него не находилось.

— Тебя тревожит что-то, я это чувствую, — Симония подошла к брату. — Расскажи мне, это из-за Вильгельма? Или ты узнал что-то?

— Ничего я не узнал, — Апостол вздохнул. — В неведении самая большая тяжесть. Посмотри туда, ты когда-нибудь видела Нескучный Лес таким тихим?

Симония проследила за его взглядом. И впрямь, не роились над ним больше стайки разноцветных попугайчиков. Амуров не было видно, хотя обычно они резвились в кронах деревьев, отчего казалось, что те жили своей жизнью, постоянно сотрясаясь от веселого и заливистого хохота маленьких розовощеких младенцев. Давид все же надеялся, что Вильгельм еще не всех их успел отлупить из рогатки, и что те не собрали свои колчаны и стрелы и не улетели прочь искать себе новый дом куда-нибудь в Седые Горы. Не роились вокруг и белоснежные попугаи, патрулировавшие окрестности перед Дворцом, во дворе не суетился народ, одетый в светлые ниспадающие одежды. Не было никого и ничего, как будто вымерло все на расстояния и расстояния вокруг. Из двенадцати Апостолов Симония с утра натолкнулась только на Петра и Павла – те шли, что-то горячо обсуждая, погруженные в свои дела, и вряд ли заметили женщину. Сестра Верховного склонила голову.

— Да, не трудно сложить два и два и понять, что что-то не так.

— Я так жалею, что мне отсюда ничего не видно... Дворец оставили все, последний гарнизон ушел совсем недавно, — удрученно ответил Апостол, не отрывая печальный взгляд от горизонта. Я не могу бросить пост, а мне кажется, что скоро начнется что-то невиданное.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги