Давид начал задыхаться, ворот мантии прямо сейчас показался вдруг таким нестерпимо тесным, что Златокрылый начал терять этот мир. Или это мир начал терять его, ели посмотреть с другой стороны.
Хранителями могли стать только самые ответственные, дисциплинированные воины Света, таковыми были Моисей и Ной, самые известные Ангелы, спасшие великое множество людских жизней тогда, когда это было нужнее всего. Рафаэль тоже имел под опекой смертных, которых ему требовалось оберегать по контракту. Только для них это было прямой обязанностью – вся Военная Элита в принципе, пребывая подолгу на земле, имела свои районы, которые они охраняли, и свои группы смертных, иногда целыми семьями. В их задачу входило следить, чтобы у людей все было хорошо и они не отправились в Рай раньше времени, но как в ряды этих святых и непорочных хранителей попал Вильгельм, Давид не понимал. Мальчишка слишком часто наблюдал за Стражами, он знал все о них и, как пить дать, сделал то, что он сделал нарочно!
С крыльями или без, по сути своей, он все еще оставался Ангелом, вот где просчитался Давид. В результате, он проворонил эту лазейку, никак не думая, что Вильгельм свяжет себя узами неразрывной сделки.
— О, Всевышний... За ... что, — прошептал почти про себя Апостол.
Симония спокойно смотрела на его концерт. Несчастный припадочный брат волновал ее сейчас меньше всего, уж он-то умирать не собирался.
— Как там мой мальчик? — она надвинулась на Сакия так, что тому пришлось сделать шаг назад.
Он старался держаться подальше от строптивой рыжеволосой женщины, стараясь чтобы между ней и им, желательно, находился какой-нибудь твердый, крупный предмет, который будет не так просто обойти. В этот раз он выбрал большой постамент с Ангельскими доспехами двухвековой давности и, скрывшись за ними наполовину, опасливо выглянул оттуда.
— Он в порядке. И мы нашли подтверждение тому, что он действительно общается с Демонами! — хмуро буркнул он из-за своего укрытия.
Симония всплеснула руками и охнула.
— Что? И это называется в порядке? Не может быть!
Давид посмотрел на Стража через пальцы. Глаза его тут же загорелись любопытством. Сакий порылся в складках одежд и извлек на свет пару картинок, протягивая их Давиду.
— Вот. Это называется фо-гро-та-фия, — с заумным видом произнес Охранник Дворца. — Ее сделали наши, кто умеет обращаться с людской техникой...
На этой, как он ее назвал, фогротафии, Давид совершенно четко разглядел любимого племянничка. Он стоял в непонятном темном месте, одетый в какие-то бесовские одежи: темные штаны и такую же темную футболку. Он обнимался с особой женского пола, губы их были тесно прижаты. Давид различил на ее спине, там, где одежда чуть задралась вверх, татуировку в виде пентаграммы – этой отметиной были помечены все слуги Падшего, перепутать ее с чем-то другим было невозможно. Симония начала всхлипывать.
— Как же так... Этого не может быть. Это какая-то подделка! — в надежде прошептала она.
Давид во все глаза таращился на фогротафию. Почему-то его ничего в ней особенно не удивило, все это было вполне себе ожидаемо.
— Ну, вот и приехали, — трагично констатировал он. — Сначала он, видите ли, Хранитель, теперь это.
— Давид, ты же в самом деле не думаешь, что этому можно верить! Я уверена, что мальчик связался с Демонами, уже пребывая на земле, потому что вот это, — Симония гневно вырвала из рук Давида цветные картинки с запечатленным на них сыном, – не доказывает его причастность, предательство и то, что он якобы проводил сюда Низших! Мир людей – это нейтральная территория, и ты прекрасно это знаешь!
Давид уставился на нее. В ее словах, конечно, была доля правды, хотя он и подозревал обратное. Найти бы какое-то вещественное доказательство, хоть что-нибудь... Он снова метнул взгляд в окно, цепляясь им за макушки деревьев, еще недавно казавшихся такими прекрасными, а сейчас раздражавших его своим видом – зелень на них была чересчур кудрявая, лес -чересчур пуст и уныл, да и сверкающий Гихон, если уж приглядеться, вдруг показался Златокрылому всего лишь огромной бурлящей лужей, шум которой сейчас не приносил никакого успокоения. Давид злился. Однако шум реки, долетающий до него, все-таки нашептывал кое-какие мысли, и что-то внутри вдруг зажглось, будто яркая лампочка. Словно кто-то вдруг включил свет, и солнце засияло ярче обычного. Гениальная догадка озарила Апостола. Он приподнялся и, ни слова не говоря, быстрым шагом направился куда-то, хотя и не был уверен, что стоило делать это, потому что гораздо проще жить, ничего не зная и закрывая глаза на факт того, что все могло стать настолько плохо. Но появление фогротафии, конечно, дало новый виток трагедии и заставило Верховного задуматься. Симония и Сакий переглянулись, на секунду забыв, что они не особенно ладили, и бросились следом за Давидом, который быстрым шагом летел по коридорам Дворца. Поворот, еще поворот, несколько ступеней, еще один длинный коридор. Давид явно спешил к покоям племянника и лишь дивился, как эта идея не пришла ему в голову раньше.
