Симония положила руку на плечо брата. — Все будет в порядке... Я хочу в это верить и знаю, что мой сын вернется обратно. Давид раздраженно подумал, что вот уж чего-чего, а этого он хотел бы в последнюю очередь, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Он лишь метнул на сестру подозрительный взгляд и, поняв, что она не смотрит на него, страдальчески закатил глаза. Он понимал, что рано или поздно мальчишку все же придется вернуть обратно, и, хотя разум говорил, что лучше сделать это как можно скорее, весь его организм, измученный десятилетиями страшных пыток и самых изощренных надругательств, панически голосовал за «поздно». Давид уже и сам не знал, куда себя деть от неизвестности. Ему думалось, что там, на земле, его племянничек сейчас совершенно не скучает. И ох, как не нравилось ему это ледяное молчание и отсутствие новостей от Рафаэля. Давид почти начинал раскаиваться, что просто не оставил парня в камере. Словно в подтверждение его страхам в коридор молнией влетел взмыленный и взбудораженный Сакий, бухая по мраморному полу ножищами толщиной с колонну.
— Вашепрвсхдтльсво! Новости!
Давид и Симония встрепенулись, просыпаясь от своих мыслей.
— Что? Что случилось? — в один голос воскликнули они.
Сакий уставился на сестру начальника. Он явно колебался выкладывать новости при ней.
— Говори! —Скомандовал начальник.
— Они нашли Амулет. Амулет пятой стихии. Сегодня его, наконец, кто-то пробудил!
— Не может быть! — охнул Давид. — Тот самый! Кто? Кто его взял? Говори, не медли!
По лицу Сакия можно было понять, что ответ Давиду не понравится.
— Эти?! — грозно грянул голос Апостола, гневно отражаясь от стен Дворца.
Сакий замотал башкой с залысинами, и Давид значительно напрягся. Что могло быть хуже рогатых тварей из нижней палаты?
— Хуже... Человек...
— Человек? — Давиду на секунду показалось, что у него вдруг кольнуло сердце. Он схватился за левый бок и, натурально прихрамывая, добрел до ближайшей резной золоченой скамеечки, грузно опустив свой вес на сидение. Его даже не волновал тот факт, что у него не могло быть сердца – все, что он чувствовал сейчас, были лишь фантомные боли, приносимые не очень хорошим предчувствием.
— Апокалипсис грядет, раз пророчество выбрало человека, — Златокрылый убито прикрыл лицо одной рукой, второй все так же картинно держась за бок.
— Еще не все, Ваше Превосходительство, — Сакий явно мялся, нервно теребя край туники.
— Рази, треклятый, — хрипло и глухо отозвалось Превосходительство, сползая вниз.
— Смертного нашли. С ним, — Сакий снова покосился на остро сверлящую его взглядом Симонию, — с ним рядом один из наших.
Это заставило Златокрылого встрепенуться и сесть прямо.
— Мы перехватили носителя Амулета? Но это же прекрасно! Кто этот молодец? Его нужно немедленно вознаградить! Доставить сюда и вознаградить! Эх, никогда наши не подводили, молодцы, все-таки, белокрылые бестии! — громко возликовал Давид.
Трели его счастливых воплей заполнили помещение, однако, взглянув на обескураженного Сакия, Верховный начал затихать, радостные его возгласы становились все тише и, наконец, умолкли совсем. Повисла неловкая пауза. Сакий не знал, куда себя деть, представляя, что сейчас будет, произнеси он то одно страшное слово, которое вертелось у него на языке. В немом напряженном ожидании Давид и Симония таращились на Стража цепкими и подозрительными взглядами.
— Ну? Мне не нравится, когда ты так молчишь! Обычно ты с таким видом являлся ко мне в кабинет, когда-а-а... — Давид паузой показал Сакию, чтобы тот продолжал.
Сакий тяжко вздохнул и обреченно посмотрел в пол.
— Вильгельм... Ваше Превосходительство. С носителем Амулета Вильгельм. Он ходит за ним по пятам, ни на секунду не выпуская его из виду.
Своды Дворца потряс громогласный и протяжный стон такой колоссальной мощности, что от этих децибел вверх взмыла стайка райских попугайчиков, ютившаяся под крышей башни. Сакий в ужасе сжался в комок.
— Вы что, издеваетесь?! — вопил Давид. — Как, как это могло произойти, почему он?
Апостол вцепился рукой в волосы, несколько прядей его парика остались в смуглой ладони.
— Все пропало! Этот мир обречен! Как это вообще допустили, чтобы этот ...
Златокрылый совершенно забыл про сестру и вспомнил только тогда, когда из-за спины раздалось деликатное покашливание. — ... чудесный мальчик, — вовремя поправился он, — распускал свои ручонки там, куда ему вообще нельзя было соваться? Куда смотрел Рафаэль?! В конце фразы Давид перешел на фальцет, как это часто бывало с ним во время нервных ситуаций.
— Сакий, ты что, хочешь мне сказать, что он добровольно помог смертному?
— Похоже на то, Вашество, — Сакий уныло кивнул.
Давид окончательно съехал с сиденья. Пропорции помещения начали шалить в поле его зрения. Ангел, который добровольно помогал смертному... Это могло значить только одно – по всем законам Рая, он связался с ним неразрывным и очень капитальным обязательством, древним, как сам мир. Протянув руку помощи, Страж считался хранителем человека, бродящим за ним по пятам и отводящим от него все неприятности, на случай, если таковые возникнут.
