Как всегда дисциплинированный, Нкрума произнес речь, тщательно выверенную по времени и длившуюся ровно час. Его главной темой было Конго, и он продолжил темы Эйзенхауэра, но в совершенно ином направлении. Он призвал покончить с колониальным правлением, поддержать законное правительство Лумумбы и заставить ООН использовать только африканские страны и войска для создания африканского решения проблемы. Он рекомендовал африканским странам избегать военных союзов со странами за пределами континента и призывал к пересмотру Устава ООН с предоставлением африканскому государству постоянного места в Совете Безопасности.
Он также критиковал ООН за неспособность вывести бельгийские войска из Конго и положить конец отделению Катанги. "Святой не может быть нейтральным в вопросе добра и зла, - медленно, но твердо сказал он, - как и Организация Объединенных Наций не может быть нейтральной в вопросе законности и незаконности".
Он добавил, что "империалистические интриги, суровые и обнаженные, отчаянно действовали", чтобы предотвратить примирение между Касавубу и Лумумбой. "Сделать что-либо, чтобы нанести ущерб престижу и авторитету этого правительства, - настаивал Нкрума, - означало бы подорвать всю основу демократии в Африке".
Теперь я, африканец, стою перед этой августейшей Ассамблеей Организации Объединенных Наций и говорю голосом мира и свободы, возвещая миру о наступлении новой эры". Далее он подчеркнул важность ООН:
Я рассматриваю Организацию Объединенных Наций как единственную организацию, которая дает надежду на будущее человечества.... Поэтому Организация Объединенных Наций должна признать свою ответственность и попросить тех, кто, подобно пресловутому страусу, зарылся в империалистические пески, вытащить свои головы и посмотреть на пылающее африканское солнце, которое сейчас движется по небосводу искупления Африки.....
Это новый день в Африке, и сейчас, когда я говорю, тринадцать новых африканских государств заняли свои места в этом году в этой августейшей Ассамблее в качестве независимых суверенных государств.... Теперь нас в Ассамблее двадцать два, и впереди еще больше.
Собравшиеся слушали речь Нкрумы в тишине, с восторженным вниманием; когда он закончил, ему аплодировали стоя. Возглавляя страну, в которой проживало всего 2 процента населения Африки, он был похож на представителя всего континента. Хрущев, одним из первых бросившийся встречать его, когда он сходил с трибуны, тепло поздравил его.
Однако Соединенные Штаты отреагировали иначе. Они восприняли эту речь как тревожный сигнал о том, что Нкрума перешел на сторону СССР. Уже через несколько часов министр Гертер выступил в прессе с осуждением слов Нкрумы. "Насколько я слышал, - с горечью сказал он, - мне показалось, что он очень определенно претендует на лидерство в той группе африканских государств, которую можно назвать левой: "Я думаю, он обозначил себя как очень определенно склоняющийся к советскому блоку"". Хертер даже не слышал всей речи Нкрумы, как он сам признал. Тем не менее, его заявление было одобрено Белым домом.
Нкрума был поражен такой реакцией. Он незамедлительно выступил с ответом, заявив, что Хертер "был, по сути, последним человеком, от которого я ожидал подобного замечания". Обвинение госсекретаря выглядело абсурдным, учитывая, что Гана пыталась защитить кризис в Конго от обеих сверхдержав и от конфликта холодной войны. Нкрума пытался отговорить Лумумбу просить советской помощи, если только не под эгидой ООН; для него единственным выходом было африканизировать кризис. Но такой нейтрализм был анафемой для администрации США, которая занимала позицию, полностью ориентированную на США: если ты не с нами, то ты против нас.
До сентября 1960 года, отмечает Эбере Нваубани, Вашингтон держал свое недовольство Аккрой вне поля зрения общественности. Но заявление Хертера для прессы изменило ситуацию.
Эйзенхауэр писал в своих мемуарах, что "мистер Нкрума прямо из моей комнаты отправился на Генеральную Ассамблею ООН и в течение сорока пяти минут произнес речь, следуя хрущевской линии в резкой критике генерального секретаря Хаммаршельда". Но это было не так. На самом деле Нкрума сделал все возможное, чтобы заручиться поддержкой Хаммаршельда; в своей речи он выразил "личную признательность" за то, как Хаммаршельд "справился с труднейшей задачей" в Конго. Он добавил, что было бы "совершенно неправильно обвинять в произошедшем Совет Безопасности или кого-либо из старших должностных лиц Организации Объединенных Наций". Конечно, он нашел недостатки в том, что ООН не смогла провести различие между законными и незаконными властями, но он объяснил это "по сути, болями роста Организации Объединенных Наций".
