Оба назначения, по мнению Нзонголы-Нталаджи, были "непродуманными". Лундула не обладал достаточной квалификацией для управления современной армией. Что касается Мобуту, то "Лумумба совершил серьезную ошибку, основанную на его политической наивности и чрезмерной уверенности в том, что он сможет добиться лояльности людей из своего окружения". Он проигнорировал вполне обоснованные слухи о связях Мобуту с бельгийскими и американскими спецслужбами. "Назначив Мобуту на этот деликатный пост, - писал Нзонгола-Нталаджа, - Лумумба "невольно выбрал своего собственного Иуду".
Антуан Гизенга, верный заместитель премьер-министра Лумумбы, видел, что Мобуту пробился к назначению и что, получив его, он не приложил особых усилий, чтобы встретиться с солдатами и решить их проблемы. Он попытался вмешаться. Пока Мобуту находился за пределами столицы в неофициальной поездке, Гизенга передал свой пост Морису Мполо, министру по делам молодежи и спорта.
Когда Мобуту вернулся в Леопольдвиль, он был в ярости от произошедших перемен и отправился к Лумумбе, чтобы потребовать вернуть ему его роль. Но, жаловался Гизенга, Лумумба был "слишком сентиментален" и не воспринимал опасность, которая бродила вокруг него. Лумумба питал слабость к Мобуту, с досадой заметил Гизенга; он считал его "своим сыном, милым ягненком" и умилялся его слезам. Вместо того чтобы поддержать вмешательство Гизенги, Лумумба велел Мполо уйти из армии и вернуться к служению. Мполо так и сделал. Тогда Мобуту приказал арестовать его, но его солдаты не выполнили приказ.
Очарованный Мобуту, Лумумба отдавал предпочтение ему, а не Гизенге. Его беспокоило резкое осуждение Гизенгой своего нового начальника штаба, и он просил его быть более понимающим.
НКРУМАХ был полон решимости сделать все возможное, чтобы поддержать освобождение Конго. 15 июля почти 1200 ганских солдат были переправлены в Леопольдвиль; еще 192 человека ожидали транспорта в Аккре, где находились 156 грузовиков и 160 тонн запасов. К 25 июля ганские войска, насчитывавшие 2340 человек, были самым крупным национальным контингентом в составе сил ООН, численность которых к тому времени составляла 8396 человек; в Конго также находилось около 37 ганских полицейских. Высокопоставленные министры и чиновники Ганы часто посещали Конго.
Но возникла напряженность, которую Нкрума не ожидал. Причиной стал главнокомандующий ганским контингентом: генерал-майор Генри Темплер Александер, который был прикомандирован из британской армии для выполнения обязанностей начальника обороны Ганы. По словам журнала Topic, он был "красивым, хлыстообразным солдатом, невысоким, с огромными черными бровями и подстриженными седеющими усами".
Александер был "опытным старшим военным офицером", отмечал Индар Джит Рикхье, генерал-майор индийской армии, служивший военным советником Хаммаршельда в Конго. Тем не менее, Рикхье считал, что Александр плохо понимал политику миротворчества и смотрел на кризис в Конго через призму имперской полицейской деятельности. Он не понимал, что ООН не является имперской державой и не имеет права навязывать свою волю конголезцам. А поскольку Александр не говорил ни на французском, ни на лингале, ни на суахили, ни на киконго, ему приходилось полагаться на англоговорящих, чтобы получить хоть какое-то представление о происходящем. Александр избегал британского посольства, очевидно, считая, что оно слишком тесно связано с колониализмом. Вместо этого он решил обратиться за материально-технической поддержкой в американское посольство.
В мемуарах "Африканский тугой канат", которые Александер позже написал о двух годах своей работы в качестве главы администрации Нкрумы, он обращает внимание на свой тесный контакт с посольством США, в том числе с новым американским послом Клэром Тимберлейком, худеньким как рыбка. По прибытии в Конго, - писал Александр, - "меня сразу же принял мистер Тимберлейк - человек, который мне сразу же понравился". И симпатия была взаимной: 15 июля Тимберлейк сообщил в Вашингтон, что Александр "уравновешен и обладает широким кругозором". Александр также поддерживал тесный контакт с послом США в Гане.
Большинство офицеров ганских войск были белыми. Несмотря на то, что прошло уже три года с момента обретения Ганой независимости, Александер не смог переформировать ганские части, отправлявшиеся в Конго, так, чтобы в них служили ганцы. Александер проявлял глубоко укоренившийся расизм; в своих мемуарах он заметил, что "жизнь африканца имеет гораздо меньшую ценность, чем жизнь европейца". Прибыв в июле на должность главы представительства ЦРУ, Ларри Девлин стал свидетелем случая, когда Александер заявил, что конголезское руководство "еще не спустилось с деревьев". К счастью, отметил Девлин, ни Бомбоко, ни Канза, которые присутствовали при этом, "похоже, не слышали этого оскорбительного замечания".
