— Я хочу, чтоб мной гордились. Чтоб ценили. Я знаю, что это неправильно, и оценить себя я должен сам. Но до тех пор, пока у меня такая фиговая самооценка, я нуждаюсь в поддержке извне. Я хочу поехать на новое задание. Я не провалю его ни при каких обстоятельствах. И по окончании я хочу услышать, а не догадываться, что все сделал превосходно. Хочу знать, что ты мной гордишься. Даже если я опять завалю из винтовки какого-нибудь жирного индюка в безвкусных шортах с расстояния в два километра.
— Я не похвалю тебя. И не скажу, что ты молодец. И по голове не поглажу. А потом я и вовсе перестану сопровождать тебя на выезды. Ты будешь делать все самостоятельно, скрипеть мозгами, оценивать риски, не мазать и быстро сматываться. Освоив пистолет, возьмешься за нож. После ножа научишься убивать и выводить из строя голыми руками. И гордиться никто не будет. Более того — знать никто не будет, кроме нас в ELSSAD. Нравится такая жизнь?
— Да.
— Отлично, — он медленно провел языком по мочке моего правого уха. — Я соврал. Местами. Ты будешь моей гордостью. Если сейчас же влезешь в форму, которую я тебе принес.
Комментарий к 8. Бардак
^1 «Точка замерзания» - название бара на нулевом этаже хайер-билдинг, упомянут Винсентом ранее.
========== 9. Книга ==========
Самолет через полчаса, на детали, как всегда, нет времени. Вещь, заставившая меня прыгать от радости, была самой простой из трех видов формы в ELSSAD, выдаваемых бойцам. Я изучал их на втором занятии нашей основной дисциплины.
Форма первого типа, «выходная», имеет средний коэффициент защиты и удобства, зато она самая легкая и в ней можно ходить куда угодно, не снимая. Надев ее и застегнув потайные молнии, я подумал, что бойцы весьма избалованны, ведь если она считается наименее удобной, то страшно подумать, какую степень комфорта обеспечивают другие типы. Я будто голый… Полусинтетическая ткань легла, как вторая кожа, уже через минуту я перестал ее ощущать. Хлопаю себя по карманам, чтобы убедиться в наличии одежды. Бэл посмеивается. Он-то давно привык.
— Я не выгляжу как педик? — сорвалось у меня нечаянно.
— Ты выглядишь как мой напарник. И форма вовсе не обтягивает зад так сильно, как ты думаешь, перестань вертеться. Мы убийцы, а не танцоры балета. И это — наш знак отличия от мирных обывателей. Примеряй обувь, я брал твой размер на глаз, и поехали.
С глазомером у Бальтазара все в порядке. Ботинки «дикой кошки» сели на ноги как влитые и больше не пугали. Мне даже понравилось то, что отразило зеркало. Мой мотоцикл сменил пол, перекрасившись в темно-синий цвет и немного увеличившись в габаритах, а в аэропорту Гонолулу нас пропустили вне очереди, минуя паспортный контроль и проверку багажа. Федеральные удостоверения ELSSAD будут покруче дипломатических паспортов — догадался я, но промолчал, как обычно.
— Твое новое оружие — два простых пистолета SIG-Sauer P226, — мы в самолете, салон бизнес-класса полон. Бэлу нравится давать инструктаж, интимно приблизившись к самому моему лицу и едва шевеля краешком губ. Это шокирует добропорядочных пассажиров и раздражает стюардесс. — Магазин на двенадцать патронов, но так много тебе не понадобится. Будет всего три мишени. В чемодане лежат их анкеты. Изучишь по прилету и размещению в отеле. А сейчас — отдыхай.
Он непринужденно положил руку на мое бедро, пропустив через меня ток. Тело напряглось, я взволнованно задышал, не в состоянии контролировать себя. И только особая анатомическая конструкция штанов не позволила посторонним заметить мою эрекцию. Зачем он это делает? Я и моргнуть не успел, как последовало неожиданное продолжение. Бальтазар припал к моей шее, не то целуя, не то облизывая нервно проступившие вены, а я, как назло, уставился прямо в глаза стюардессе, она подоспела очень вовремя, вручить подушку какому-то заспанному засранцу в кресле через проход, а мы, а мы… Я начал думать ругательствами?
— Расслабься, Стю, — шепчет Бэл, выдохнув струю теплого воздуха на мокрые пятна, оставленные на шее. Я вздрагиваю, с ног до головы покрываясь мурашками. Сжимаю подлокотники сиденья липкими руками. Он целует снова, распахивая воротник моей формы. В голове неприятно звенит голос Винсента-моралиста, но другой я (тот, который Стюарт) показывает ему язык и убегает. — Не надо проваливаться никуда от смущения, под тобой — воздух, и над тобой — тоже воздух. Я с таким трудом тебя добыл… и хочу немного развлечься.
Я открыл рот, не соображая, что возразить на подобное, и Бэл тут же завладел им. Я сполз поглубже в кресло, пытаясь не застонать, ремень безопасности врезался между ног, я расстегнул его и отбросил… Руки нащупали гладкую плечевую мускулатуру Бальтазара и успокоились. Ненадолго.
