Я открыл один глаз и тут же захлопнул. Ничего не понял, потому что маловато разглядел. Открыл снова, обалдел и раскрыл оба глаза пошире. Мы на твердой земле, а если точнее, Бальтазар на земле. Идет по обыкновенному залитому бетоном аэродрому, а меня несет на руках. Как носят спящих детей, прижав к груди и плечу. Ноги болтаются где-то сбоку.
Пять минут я репетировал возмущенный вопль. Потом пораскинул мозгами и передумал. Тронул его за шею.
— Бэл, почему ты меня не разбудил при посадке?
— Ты улыбался во сне. Я и наяву-то не особо разбалован твоими улыбками. Спи.
Ну вот, теперь я виноват в том, что мало улыбаюсь. Попытался изобразить что-то сейчас, но губы кисло покривились. Я спрятал лицо в его воротнике. Мы сели в автомобиль. Остальных пассажиров забрал аэропортовый автобус.
— В Crown Plaza Amsterdam South, и побыстрее, пожалуйста, — произнес Бэл, уложил меня плашмя на длинное сиденье и начал расстегивать молнии на моих тяжелых ботинках. Это что, лимузин? И у нас есть шофер? Какой ужас. Я проснулся окончательно и сел, чуть не двинув ногой в стекло. — Буянишь?
— Ты объяснишь мне, почему мы не поехали со всеми в терминал? И где багаж?
— Потому что мы «дикие кошки». Багаж лежит там, где ему и место — в багажнике. Грузчики Схипхола были так любезны, что вытащили из чрева самолета наш чемодан отдельно от других сумок. Еще вопросы?
— Да! — неожиданно мне захотелось поорать и поспорить. — Какого черта? Это напоминает сраный медовый месяц! Машина для мажоров, услужливые людишки вокруг и ты, такой милый слащавый напарник, таскаешь меня на ручках, как сраного больного котенка с перебитой лапкой! Какого хрена происходит?! Я на задании! Я на стажировке! Я кровавым потом обливаться должен, стараться вовсю и жопу рвать, чтоб меня приняли в ваши ряды! А ты, блядь, ты… Эй, водила, останови это ведро с болтами!
Лимузин встал посреди муниципального шоссе. Сзади засигналили какие-то туристы на зелено-белом фургоне и с нелепой желтой лодкой на крыше. Клоуны… Мне насрать. Я вышел, оставив дверцу открытой, и побрёл куда глаза глядят через тюльпановое поле. Пройдя пару шагов, шлепнулся, выругался, надел ботинки нормально, застегнул молнии, встал и пошел дальше. Внутри клокотала дикая ярость. Меня используют, мной играют, из меня мастерят хрен знает что. Даже этот костюм, вожделенная форма бойца ELSSAD… Я бы снял ее и потоптал тут же, среди тюльпанов, но тогда я останусь практически нагишом и привлеку внимания больше, чем в одежде. Хотя это как посмотреть. Несколько цветочниц, работавших на границах поля, уже побросали горшки и тачки с землей, собрались в группку и тыкают в меня пальцами. Может, меня арестуют за умышленное вредительство и уничтожение национального богатства Голландии? Я сорвал три тюльпана, белый, фиолетовый и синий. Полагаю, редкие сорта. Несу их, вытянув перед собой, и борюсь с желанием оглянуться. Если Бэл преследует меня — плохо. Но если не преследует — еще хуже.
Услышал тонкий свист. В спину воткнулось что-то. Будто пчела укусила, больно и сразу зазудело. Я пошарил рукой между лопаток и выдернул короткую оперенную иголочку. Мать моя лисица, это же снотворная пуля №9 из каталога оружия ELSSAD, учил на четвертом уроке…
========== 10. Телефон ==========
Спал без сновидений. Слава психотропным препаратам из лаборатории хайер-билдинг. Мое пробуждение осталось незамеченным, тоже круто. Бальтазар разговаривает по телефону. На сей раз я точно уверен, так как он включил громкую связь, я слышу ответные реплики и эхо.
— …не о чем беспокоиться, шеф. Мы благополучно прибыли в отель, Винсент отдыхает.
— Не о чем? Ты же применил оружие.
— Да, шеф. У малыша сдали нервы.
— Разве он еще малыш? Ты не получал приказа помочь ему повзрослеть? Уж постараться, — из телефонного динамика послышался едкий смешок. Меня передернуло от омерзения, аж тошно, я вцепился в одеяло, чтобы не зашуметь. Кто бы ни был мой командир, как он может распоряжаться Бэлом в этом… ну, в этом смысле!
Заставлять его спать со мной? Может быть, еще к чему-то принуждать?
— Все сделано согласно твоим указаниям, шеф, — голос у Бэла усталый и безразличный. Наверное, мне жаль его, но я пока не понимаю, что за кудрявые веночки вокруг меня плетутся. — Но есть проблема. Я самоуверенно отклонился от инструкции и здорово поплатился за это. Вынужден признаться, Винсент не тот, с кем прокатят романтичные штучки. Я изучал подробное досье, я почитал о его матери и о жестокостях, ею учиненных, и подумал, что… поступаю правильно. Но я ошибся. Он очень недоверчивый, ему не пришлась по вкусу внезапная нежность. Он подозревает, что я неискренний. Считает, что я переигрываю. Я не могу больше выказывать истинные чувства, я спугнул его сегодня. Не знаю, что предпринять и какую линию поведения выбрать. Теперь я даже не уверен, что он…
