Но он придвигает лицо вплотную к моему лицу и приоткрывает губы. На кончике его раздвоенного языка мерцает ампула. Чтобы забрать ее, мне нужно влезть к нему в рот. Ну или… ну… не дури. Ну да. Да…
Поцеловать убийцу. Поцеловать.
Я хочу этого, даже не признаваясь себе, или боясь и ненавидя его, или…
Проклятье! Я помотал головой и отпрянул. Ну почему я всегда отказываюсь?! Кто сказал, что так должно быть?! Вода окрашивается кровью, и я погружаюсь в нее. Оседаю медленно на дно. Красные факелы виднеются в небе очень мутно и недолго, их накрывает черная тень. Боли нет, от холода все тело давно отнялось, конечности онемели. Я должен задохнуться, впустив воду в легкие. Глупая гуманная смерть. Он сегодня слишком добр. Он под водой. А? Что?
Он действительно ушел под воду вместе со мной. Темные волосы напоминают скользких змей, и сам он похож на морскую сирену в блестящей черной коже. Гибкий и обворожительный, я глаз не могу оторвать от хищного оскала — его улыбки. В двойном ряду белоснежных зубов выдаются клыки, а между ними все так же сияет пузырек с противоядием и длинная серебристая цепочка, припаянная к крышечке. Убийца подплыл вплотную, сжимая нож, тусклое широкое лезвие будто продолжение его пальцев. Или перчаток. Или ногтей… Куда он всадит его? В мое сердце? Почки? Может, в лоб?
Он перерезал канат и сделал широкий жест рукой. Издевается? Он отпускает меня. Но куда уплывать? Если я в колодце. Я не выберусь отсюда на волю, только не по скользким стенам без инструментов и веревки. Я слаб и очень замерз. И единственное, что могу сделать — это вцепиться в мучителя и не разжимать онемевшие руки. Но сначала его надо поймать.
Я вынырнул, отплевываясь. Сырой воздух пропитан гнилостными запахами. Головы моих врагов разлагаются, они давненько, видать, посажены на колья. Киллер парит в воде, она доходит ему только до пояса, в черных очках пляшут кровавые отблески факелов и дрожит мое жалкое мокрое отражение. Я сам не свой, я должен сделать неимоверное, нечеловеческое усилие, чтобы не упасть обратно в ледяную воду, не захлебнуться и доползти до него.
Напрасно размечтался. Он исчез. Тихий всплеск. Маленький пузырек начал опускаться на дно колодца. Киллер оставил противоядие, Господи… Но мне никогда его не добыть. На дне только ил, груды костей, коряги и камни. Ампула разбилась, я наступил на нее, пока искал, да мало ли что еще. Я так устал… Лег на воду и уставился в красновато-черный круг, свой прощальный кусочек неба. Я обречен проигрывать в этом поединке. Как остальные жертвы, уже побежденные и убитые. Бывшая жена, бывший лучший друг и мой (учитель? любовник? напарник?) теперешний…
— Бальтазар, — произнес я вслух деревянными губами. — Какой смысл смотреть кошмары из ночи в ночь, если я ничему не учусь. Если я только боюсь и переживаю. Если он смеется надо мной. Играет со мной. Отнимает и возвращает жизнь, легко и небрежно. Она обесценивается для меня все больше и больше. Какой смысл… если он уже убил тебя здесь. А ты — это все, что я хотел бы назвать своим, если бы хватило наглости. У меня сердце вырывается из груди, как безумное, когда ты подкрадываешься и становишься сзади, смеешься, стреляешь колкостями, обнимаешь взглядом, укутываешь в свою мягкость и теплоту. Когда шепчешь пошлые шутки или важные инструкции… Ты так не похож на тех, кого я видел прежде. Люди живут своими страстями, ленью и алчностью, Изменчивые пытаются жить по правилам нового мира, выучить новую мораль и новые ценности, но в нас слишком глубоко засели древние животные инстинкты, главный из которых — страх! И лишь рука умелого кормчего способна вынуть нас из полузвериного состояния и направить к звездам. Ты подталкиваешь меня вперед и вверх. Так зачем он убивает тебя? Он убивает меня! Тебе не место в этом сне. Так почему я о тебе думаю?! Если я должен быть другим Винсентом Ван Дер Гротом, урожденным голландцем, ненавидящим ложь и продажных женщин и приехавшим в США начать новую жизнь. Где она, эта жизнь? И где проклятая ампула?!
Я выкрикивал вопросы без звука. Голосовые связки простужены часовым сидением здесь, в мокрой ледяной могиле, я раздираю горло, я плачу, и слезы скатываются горячими горошинами, прожигая дорожки на моем посиневшем лице. Я ошибся в расчетах своего убийцы, он отменно все продумал. Умен и хладнокровен. Злой гений и ублюдок. Это худшая смерть, которую он мог мне подарить. Смерть в отчаянии, самоубийственная.
Я вдохнул, набирая носом грязную застоявшуюся воду.
Ублюдок. Безукоризненно красивый ублюдок.
Легкая тряска. Наверное, самолет начал снижение. Или попал в зону турбулентности. Надо бы открыть глаза и сесть в свое кресло, но мне неохота. Бэл заметит, что я проснулся, вынудит рассказывать. Как я признаюсь, что струсил? Покончил с собой, не выдержав соперничества с убийцей, который даже не существует. Ну… только в моем воображении. Что же я скажу? Солгу, приукрашу сон?
