В период летнего затишья оживляется навигация, тем более что время сбора урожая способствует обменам. Моменты наивысшего подъ - ема соответствуют сезону жатвы, а затем обмолота хлебов, сбора плодов и винограда. Появление молодого вина знаменует собой начало широ - кой торговли. В Севилье, по крайней мере, la vendeja — это своего рода ярмарка вин, проводимая в определенный срок — «с 7 по 15 октября... период, называемый la vendeja», пишет в 1597 году герцог Медина Сидония150. Корабли с Севера прибывают не только за солью, расти - тельным маслом и заморскими товарами, но и за андалусскими винами. Сервантес в «Беседе двух собак»151 рассказывает о проделках одной севильской потаскухи, которая работает на пару со своим кумом, по должности альгвасилом. Предметом своих плутней она избрала бретонцев (имеются в виду выходцы из Бретани, англичане и вообще северяне). «Она выходила на охоту за чужестранцами» с одной из своих подруг, «и, когда в Севилье и в Кадисе наступали дни la vendeja, эти города наполнялись их жертвами: ни одному бретонцу не удавалось выскользнуть из их лап».
Сезон уборки винограда по всему Средиземноморью — это время разгула, веселья и сумасбродств. В Неаполе сборщики винограда не дают проходу никому из встречных, будь он мужского пола или жен - ского, монах или священник. Это порождало немало соблазнов. Педро де Толедо, вице-король Неаполя, воплощение l'onestita* и противник таких языческих нравов, даже издал указ, направленный против этого прискорбного обычая15 . Мы не знаем, были ли принятые им меры действенны. Можно ли противостоять союзу лета и молодого вина, обуздать вспышки коллективного разгула, в одном месте связанного
Благопристойности.
с празднованием сбора фиг153, в другом, как на равнине Мурсии154, с созреванием листвы на тутовых деревьях? В Рагузе, городе благоразум - ном и обязанном быть таковым более всех других, время уборки вино - града для властей — тревожное и опасное время: как никогда, усили - вается надзор за караульными пунктами, состоянием стен, иностранца - ми, которые могут иметь оружие, а особенно в августе 1569 года — за жителями Апулии, «li pugliesi, quali intendiamo essere molti nella citta et scandalosi ,..»155.
