Лиам пожал плечами и лёг обратно на кровать. Чуть погодя, Луи вздохнул и взъерошил его волосы. Такие прикосновения ощущались как нечто прекрасное, даже если они и были с целью урезонить его. Лиам уже привык к этому. Луи, массирующий ему голову, воспринимался как нечто само собой разумеющееся; как Луи, лежащий на Гарри или Найле; как Зейн, заснувший на плече у Лиама.
— Нужно закончить это, — повторил Луи, уже спокойно. — Извинись. Скажи, что сожалеешь, что вел себя, как придурок, и…
— Я? — уставился на него Лиам. — Он это первый начал!
— Так будь умнее и закончи! — оборвал младшего Томлинсон. — Горечь ревности не красит никого!
— Мне не горько, — проворчал Лиам, стараясь не выглядеть при этом обиженным и надутым ребенком. — И я не ревную!
— Значит, нет никакой причины для ссоры, — подвел итог Луи. — Тем более, извинись.
— Почему ты ему не скажешь извиниться?
— Мы говорим о Зейне, — напомнил Луи. — Он может быть редкостным придурком, когда злится. А еще он упёртый, как баран. Тебе придется извиниться первым, и ты знаешь об этом.
Да, Лиам знал это. Всегда происходило именно так. Когда бы они ни ругались (хотя это и происходило редко), именно шатен извинялся первым. Это раздражало, это бесило, но Зейн извинялся только после того, как кто-то извинится. Он никогда не делал это первым, даже если и точно знал, что именно он был неправ.
А еще Лиам знал, что устал от этой ссоры. Да, он зол на Зейна, но скучал, когда того не было рядом. Скучал по возможности позвонить ему посреди ночи, просто чтобы поболтать. Соскучился по подколкам и стёбу, которые не ранят и не приводят к скандалам. В общем, он скучал по всему, что было связано с Зейном, скучал по Малику.
— Хорошо, — согласился Лиам, — я попробую.
— Отлично! — просиял Луи. — Как насчет вечера? Мы можем сходить куда-нибудь все вместе: кафе, кино, что-то в этом роде. Мы давно уже так не выходили.
Действительно, они редко куда-то выходили впятером, слишком рискованно. Но это было бы замечательно, конечно, если удастся втянуть в это Зейна.
— Не волнуйся об этом, — отмахнулся Томлинсон. — Я смогу уговорить Малика. Твоя задача — подготовить драматическую речь с извинениями!
— Речь? — переспросил Пейн. — Я планировал сказать что-то типа: «Прости, что ругался с тобой все это время» и ждать ответных извинений.
— Неважно! — Луи вскочил с кровати. — Будь готов к 7, ок?
Лиам кивнул, и старший вышел из номера, наконец-то оставив младшего наедине со своими мыслями.
***
— Это лучшее, что я мог так быстро найти, — проворчал Луи. — И мы все любим боулинг. В чём проблема?
— Я думал, мы идем в клуб, — возразил Зейн. — Я не хотел проводить весь вечер с вами четырьмя, катая шары по дорожкам!
— А я даже не знал, что в Австралии есть боулинг, — сказал Найл. Лиаму иногда казалось, что Найл говорил какие-то вещи, лишь бы поучаствовать в разговоре. Как и сейчас, видимо.
— Мы пойдём в клуб позже, — пообещал Луи, не дав Зейну ответить что-либо на комментарий Хорана. — Но сначала боулинг. Всё, как мы любим. Будет классно!
Это «Всё, как мы любим» оборвало все возражения. Гарри криво усмехнулся, Зейн плёлся, засунув руки в карманы и опустив плечи. Всё, что они любили, разочарованно подумал Лиам, к чему привыкли, пока не стали слишком взрослыми, слишком популярными; настолько слишком, что даже такие обыденные вещи теперь приходится планировать.
Взгляд Малика поднялся от земли, встречаясь с глазами Пейна. Лиам жевал губу, отказываясь отводить взгляд первым. Зейн, похоже, решил так же, они застыли, не отводя взгляд друг от друга, пока кто-то из них не моргнёт.
— Надо переобуться, — Луи хлопнул Лиама по плечу, заставив последнего оторвать взгляд от пакистанца. Луи кивнул в сторону Зейна.
— Я заберу вашу обувь. А вы пока поговорите.
Томлинсон ушёл, оставив Зейна и Лиама в игровой зоне. Между ними стоял игровой автомат-клешня, полный дешёвыми игрушками, пытаясь достать которые, ты потратишь денег в несколько раз больше их реальной стоимости. Вся зона была арендована под их игру, несколько человек, присутствующие здесь, относились к персоналу, поэтому было достаточно тихо. Вдалеке слышалась перепалка между Гарри и Луи, Найл обувал ботинки для игры, а Лиаму хотелось, чтобы не было так удручающе тихо.
— Поговорим о чём? — приподняв бровь, спросил Зейн, что-то в его взгляде указывало на его готовность к новой ссоре.
— Я хотел извиниться, — промямлил Лиам, потирая шею.
— Извинения не считаются таковыми, если тебя подтолкнули, Лиам, — прервал речь шатена Малик.
Пейн ненавидел эту холодную отстранённость в голосе брюнета. Всё должно быть не так. Они должны быть здесь все вместе, смеясь над чем-либо, и Зейн должен морщить нос, выбирая ботинки для боулинга, а Лиам ставил бы ему подножку, пытаясь повалить на землю. Они должны были взъерошивать друг другу волосы, приводя прически в безумный беспорядок, толкать друг друга в плечо, подкалывать, как они привыкли. А не глазеть друг на друга в напряжении, выискивая слабину и готовясь к новому витку спора, оторванные от группы.