— Делай как знаешь, — разрешил командующий. — Однако не позволяй этому расследованию отрывать тебя от более важных задач.
— Само собой разумеется.
— Вернёмся к другим вопросам. Ламмерт предоставил мне список должностей, занимаемых внедрившимися в население Германии агентами пришельцев, — продолжал глава XCOM. — Я уже отправил информацию Хабихту, Министру обороны Германии, и если только пришельцы не поднялись на новую ступень вовлечённости, его люди смогут и сами справиться с агентами врага.
— Но опять же, это если он не соврал на допросе, — засомневался Брэдфорд.
— Не соврал. Кстати говоря, Вален?
Названная по фамилии девушка наклонила голову. — Да?
— Как закончишь с пленным сектоидов, взгляни на Ламмерта.
Глава исследовательского отдела удивилась. — Зачем это?
— Кажется, пришельцы каким-то образом модифицировали его, — пояснил командующий, — сделали невосприимчивым к боли.
Её глаза расширись. — Правда? О, я конечно же займусь им как можно скорее… — Вален запнулась. — Есть ли… какие-нибудь ограничения на используемые… методы исследования?
Уголки губ Командира поползли вверх. — Никаких. Проводи любые эксперименты, которые посчитаешь нужным. А после, сама решай, что с ним делать — скорбеть по нему никто не будет.
Девушка воодушевлённо закивала, а в глазах можно было разглядеть недобрый блеск.
— Доктор… — умоляющим тоном начал было Шэнь, однако прекратил, когда Вален вперилась в него убийственным взглядом. Китаец замолчал, однако наверняка предпримет попытку переговорить с ней позже. Вместо этого, глава инженерного отдела повернулся обратно к командующему. — Может быть, мы неправильно истолковали факты? Может ли этот австралийский советник быть членом EXALT?
— Возможно, — согласился Командир, — и это ещё одна причина, по которой следует временно отложить это расследование.
— Вот только если EXALT смогли внедриться в организацию вроде Совета Наций… может быть, ситуация в Германии — меньшая из наших проблем, — заметил Чжан.
Несколько секунд все молчали, думая о навалившихся на них проблемах, пока глава XCOM не прервал тишину. — Брэдфорд, нам следует расширить арсенал наших спутников. Я обсудил этот вопрос с Израилем, они могут помочь, — произнёс он, затем перевёл взгляд на пожилого китайца. — Как продвигается работа над новой бронёй?
Шэнь, казалось, несколько воспрял духом. — Очень хорошо. Благодаря собранной доктором Вален и её командой данным, мы разработали наш собственный вид сплава на основе материалов пришельцев, который сравнительно несложен в изготовлении и предоставит нашим бойцам превосходную защиту, намного более надёжную того, что мы имеем сейчас.
Глава XCOM улыбнулся, обрадованный в кои-то веки хорошими новостями. — Превосходно. Как скоро можно ждать готовый прототип?
Инженер задумчиво почесал подбородок. — Через пару дней уже будет, что показать, вот только мы столкнулись с большим количеством нюансов… так что сможем запустить в производство не раньше, чем к концу недели.
— Бойцы оценят нововведение, — поздравил командующий. — Превосходная работа, — затем осмотрел всех собравшихся. — Полагаю, мы обсудили всё, что я хотел. Каждый из вас знает, что делать. Свободны, — подытожил он и приставил кулак к груди.
Чжан с Брэдфордом повторили его движение, тогда как двое оставшихся попросту кивнули, затем все четверо развернулись и направились восвояси, оставив Командира размышлять над стратегией.
***
Цитадель, инженерный отсек
Люк ощущал некоторую нервозность, не желая показаться назойливым, но к оговоренному часу всё же собрался и зашагал в сторону мастерских. Несмотря на обещание командира разобраться с извлечением бомбы у немца в голове, на главу XCOM столько всего свалилось за последнее время, что, как думал Люк, он наверняка попросту отложил этот вопрос. И откровенно говоря, бывший олимпиец на его месте поступил бы так же — сейчас главной задачей было разрешение ситуации в Германии. Люк поражался тому, что страна до сих пор находилась в относительном спокойствии несмотря на вмешательство пришельцев.
Некоторые бойцы интересовались у него о делах и всём таком прочем. Кому-то подобная забота могла бы и надоесть, но сам немец был рад тому, что бесконечные расспросы о его прошлом сменились на это… и всё же, в глубине души он хотел бы, чтобы и это прекратилось — да, бойцы действовали из хороших побуждений, но Люка не покидало ощущение, что те общались с ним исключительно из жалости или из-за его статуса олимпийца. Второе преследовало его всю зрелую жизнь.
Возможно именно поэтому ему так нравилось общаться с Мирой: за всё время их общения, она почти не спрашивала о его прошлом или ещё о чём-то, о чём говорить не хотелось бы. Израильтянка была на удивление открытой в плане рассказов о себе и не ожидала подобного в ответ. В остальном её мнение насчёт многих вопросов значительно отличалось от таковых у бывшего олимпийца, но это не мешало их общению.
