Но самой неожиданной для Миры вещью оказалось то, что она периодически думает о нём, словно немец стал для неё не просто знакомым, но другом. Девушка порой гадала о том, каково мнение Люка на счёт каких-то новостей или тем для разговора в целом… но каждый раз заставляла себя отвлечься и думать о чём-то ином. Вот только мысли всегда возвращались, а способа остановить их, кроме как полностью прекратить общение, израильтянка не видела.
И тем не менее, она повернулась к нему. — Да? — нейтрально отозвалась Мира.
— Да, думал найти тебя, — объяснил он. — Подумал, мало ли, на задание вызвали…
Скрестив на груди руки и взглянув на него из-под капюшона, девушка перебила его. — У тебя есть какой-то повод для разговора?
Мира ожидала, что Люк как-нибудь отмахнётся или что-нибудь выдумает, но вместо этого он посерьёзнел. — На самом деле, да, — несколько подавленно отозвался он. — Но… в общем, не хочу сразу об этом. Не против, если я пройдусь с тобой?
Ещё одна возможность отказать. И вновь она не нашла в себе духу сделать это. — Как хочешь, — бросила Мира и продолжила идти дальше, теперь уже вровень с немцем.
— Ты часто тут ночами бродишь? — начал он.
— Ага.
Бывший олимпиец вздохнул. — Я в этом деле не мастак.
Девушка бросила короткий взгляд. — В каком деле?
— В светских разговорах, говорить что-то чисто чтобы не молчать.
— «Светский разговор» подразумевает наличие минимум двух сторон для его поддержания, — заявила она. — А я не вижу смысла поддерживать такую бессмыслицу. Ты хотел что-то сказать — говори.
Мужчина скромно улыбнулся. — Как хочешь, — он набрал побольше воздуху. — В общем, я тут думал… ты мне много о себе рассказывала, на удивление много, если быть честным. Но никогда не спрашивала обо мне.
Мира пожала плечами, свернув на повороте. — Я не испытываю дискомфорта, рассказывая о себе, но большинство людей не такие. Поэтому предпочитаю не совать нос туда, куда не следует.
— Как любезно, — заметил он, отчего девушка поморщилась, посчитав такую характеристику излишне формальной. — Вот только не считаю это честным — всё время заваливать тебя вопросами, в то же время отмалчиваясь о себе, — продолжил Люк. — Итак, если хочешь что-то спросить… спрашивай.
Она хорошо умела читать людей, поэтому за маской доброжелательности сразу же распознала какое-то напряжение: Люк явно чувствовал себя некомфортно, но всё равно решил довериться ей. Мира гадала, чем же это она смогла заслужить его доверие, но решила воспользоваться выпавшей возможностью. — Ну ладно, — произнесла она. — Пока у меня только один вопрос.
Боец взглянул на неё. — Ну.
— Почему ты здесь?
Мужчина отвёл взгляд, несколько секунд раздумывая над ответом. — Здесь, в смысле в XCOM?
— Да. Люди, вроде тебя, не оказываются здесь просто так.
Люк вздохнул. — Хотел бы я сказать, что пришёл сюда с желанием во что бы то ни стало защитить Землю от иноземных захватчиков… но нет, правда не столь красива.
Мира подумала, что такой разговор всё же не следует проводить на ходу и, заметив место, где можно было присесть, жестом предложила перебазироваться туда. После того, как они уселись, бывший олимпиец продолжил. — Если кратко, я отбываю здесь тюремный срок, — наконец признался он.
«Хм-м» — задумалась девушка, не ожидавшая такого ответа. — Возможно, тебе следует подробнее обрисовать картину.
Люк поморщился. — Возможно. Ну ладно, дело было так: был один пацан, ещё подросток, который… убил мою жену. Я не совладал с гневом и отплатил ему той же монетой. Позже выяснилось, что он был сыном влиятельного китайского посла, так что загремел я на всю жизнь. И вот однажды ко мне пришёл один человек и предложил отбыть срок условно, на службе в XCOM.
Израильтянка пересилила желание уточнить некоторые моменты, молча ожидая продолжения истории.
— Фишка была в том, что это одновременно был смертный приговор, — рассказывал немец. — Мне в мозг был вживлён чип… по сути мини-взрывчатка с таймером. И когда меня отправили сюда, время пошло… и вот уже от назначенного годового срока осталось месяцев десять.
Слова выходили из его рта странными, обрывистыми предложениями. Было явно видно, что даже краткий пересказ событий давался ему нелегко.
— Сожалею о твоей утрате, — произнесла Мира, впервые за сегодня мягким тоном. Пусть она уже говорила это раннее, когда узнала, что его жена погибла, но подобное повторять уместно: потеря супруги — одно из самых тяжёлых душевных испытаний. Израильтянка лишь понадеялась, что усопшая ушла из жизни быстро и безболезненно.
Мужчина пожал плечами. — Благодарю.
— Почему ты убил его? — поинтересовалась она спустя пару секунд.
— Я был в ярости, — тихо ответил он. — Вот и всё. Просто как пелена перед глазами. Сейчас я понимаю, что не стоило этого делать.
Мира на миг вспомнила своего мужа, проявила в мыслях его улыбающееся лицо. — Я знаю, каково это: ничего другое тебя не волнует, тобой движет какая-то непреодолимая сила, затмевающая собой даже первичные потребности организма вроде еды, воды, сна…
