Мужчина наконец сфокусировал взгляд на девушке. — Так что, что бы ты не чувствовала — не держи это в себе, выпусти.
Эбби не то усмехнулась, не то всхлипнула. — Ты же понимаешь, что реветь я буду долго?
Лиам взял её за руку. — Так начинай. Я буду здесь столько, сколько захочешь.
Девушка кивнула и последовала его совету: сперва затряслись плечи, а затем она действительно начала тихо рыдать, уткнувшись бойцу в плечо. Так они и сидели, пока её глаза не выплакали всю жидкость, накопленную железами.
Цитадель, столовая
В помещении царила гнетущая атмосфера, а солдаты собрались группами по двое-трое и вполголоса разговаривали, не решаясь говорить громче. Некоторые из них сидели одни, погружённые в свои мысли. Люк оказался как раз одним из таких людей, и меткий глаз Миры сразу же заметил немца. Выглядел он довольно ужасно: растрёпанные светлые волосы, взгляд в никуда, красные глаза… а к бутылке со спиртным, одиноко расположившейся на его столе, боец даже не притронулся.
Израильтянка вновь подвигала пальцами на правой руке, чтобы в очередной раз убедиться в её восстановленной работоспособности: перед тем, как Эбби принялась оперировать Патрицию, медичка быстро привела конечность в рабочее состояние. Судя по всему, оказались перебиты какие-то нервы, но с продвинутыми технологиями XCOM скрепить их воедино было не проблемой. Мире всё это казалось очень странным: ничего не чувствовать, когда она явно видела кровоточащие дырки от пуль… словно рука являлась механическим протезом, нормально функционирующим и лишённым болевых рецепторов, но при поломке превратившимся в мёртвый груз.
Так или иначе, девушка, обычно скупая на эмоции, чувствовала некую радость… или, скорее, удовлетворение. Отвлёкшись от правой кисти, Мира напомнила себе, зачем она здесь: поговорить с Люком, которому явно было паршиво. В голову вновь поползли мысли о том, что она никого не утешала уже многие годы… или, скорее, не поддерживала. Одной из причин избегания подобных действий была её политика отрицания любых связей с окружающими, за исключением исключительно профессиональных. И, как и прежде, Мира вновь ловила себя на том, что Люк действительно небезразличен ей, как бы она не пыталась это скрыть или подавить: одного взгляда на его опечаленное выражение лица было достаточно, чтобы вызвать в девушке стойкое желание хоть как-то помочь ему. И несмотря на данное самой себе обещание никогда больше ни к кому не привязываться, израильтянка с беспокойством думала о том, что с каждым днём она всё больше и больше нарушает данное себе слово.
Отогнав беспокойные мысли, Мира зашагала к немцу. Достаточно она уже навоевала сама с собой на пути в столовую — выбор сделан, и она не станет больше сомневаться. Убедившись, что боец заметил её приближение (пугать его совсем не хотелось), израильтянка села на ту же скамейку, что и Люк.
Поначалу мужчина никак не отреагировал, а просто продолжал смотреть в никуда. Мира хранила молчание, решив позволить ему начать разговор, когда он сам этого захочет. С другой стороны, тупо сидеть рядом было не про неё, и израильтянка аккуратно положила свою ладонь, одетую в перчатку, на один из сжатых кулаков немца.
Люк вздохнул и потянулся за бутылкой. — Чёрт, а ведь я даже не люблю эту штуку. Как же низко я пал, а?
— Я бы так не сказала, — понимающим тоном произнесла она. — Ты хочешь забыться.
Боец фыркнул. — Да даже если так. Я же в курсе, что амнезии мне не добиться: на следующее утро всё вспомню, — немец всё же приложился к бутылке и сразу поморщился. — Отвратительное пойло.
Мира потянулась к алкоголю и отобрала его, не встретив никакого сопротивления. — Тогда не пей, — заявила она, отставив свою добычу подальше.
Люк понурился. — Ну да, наверное так будет лучше…
Израильтянка молчала, попросту не зная, что и сказать.
— Мне жаль, — наконец выдала она. — Тебе наверняка сейчас нелегко приходится.
— Ха, можно и так сказать. То, что там случилось, особо весёлым не назовешь.
— Потерять друзей действительно невесело, — согласилась Мира, чувствуя себя несколько глупо.
— Вдвойне хуже, когда упомянутый друг возвращается к жизни, и ты вынужден снова умертвить его…
Из всего увиденного ей в жизни, равно как и в недавний её период, пожалуй, только живые мертвецы попадали под категорию вещей, удивлявших и даже пугавших её. Пришельцы просто разрушили все представления о естественной природе вещей. Так или иначе, Мире доводилось пару раз казнить своих подчинённых, так что хотя бы зачаточное понимание того, что сейчас чувствует Люк, у неё было.
— Я понимаю, — произнесла она.
С нечитаемым выражением лица, боец наконец посмотрел на собеседницу. — Да я верю… — немец вздохнул. — Дальше будет только хуже, не так ли?
Мира поджала губы. — Скорей всего.
