– Курт, – укорил я, – ты ведь в курсе, Мериен мне не чужая, я знаю, как все было!
– Ну да… Твоя бесценная Мериен Страйт, забудешь тут о ней. – Он подумал (я почти чувствовал его мысли, такие же медленные и тяжелые, как слова) и добавил: – Мне нет дела до Мериен Страйт.
– То, что ты сделал со мной, Курт, это чтобы ей причинить новую боль?
Я не знал, как спросить понятнее, я даже не знал, зачем я это спросил, ром подействовал, лампадки, от которых я задыхался; этот вопрос жил во мне с того дня, как я увидел фотографии, с того момента, как Харли сказал, что я давно в игре. Неужели я был с Куртом потому, что Мериен меня любила? И через меня он получил возможность нанести ей удар?
Я мог уже сто раз убедиться в обратном, я был нужен ему не за этим, но подозрение жило во мне, мешало мне, причиняло боль. И паранойя взяла свое. Ну вот, спросил.
Он долго смотрел на меня, почти сквозь меня, потом негромко, но так, что по спине пошли мурашки, рассмеялся:
– Да ты бредишь спьяну, парень! Какой же ты тупой, а? Я трахал тебя по другой причине. Я тебя хотел, идиот. И ни о ком больше не думал!
Я даже покраснел от его прямоты, ну а на что я рассчитывал, спросил пьяного друга, отличная идея. Главное, вовремя! Дыхание перехватило, я вынужден был выпить залпом его мерзкий ром, чтобы отвлечься и успокоиться.
– Блядь, сука ты все-таки! – я закашлялся и вытер слезы.
– Сам спросил, – насмешливо прищурился лорд. – Надо же, какой ты любознательный. Ладно, к чертям все. Я удивился, увидев у тебя ее фотку. Жених Мериен Страйт, ну надо же! Мой новый доктор! Кто же ты, Джеймс Патерсон, агент полиции или мстящий рыцарь на белом коне? Стало любопытно. Захотелось… как это? узнать поближе. Но ты устроил такое, что захотелось… максимально близко. Понятно?
Я кивнул. Любопытно ему, мерзавцу. Но злости не было, и страха не было. Одна только горечь.
– Я ведь не знал, что это ты, ничего не знал, понимаешь? Она никогда не называла имен. И за что мне тебе мстить? За то, что ты – это ты? Все в прошлом, Курт.
Он молчал.
– А кем была для тебя Сандра?
Он снова задумался, пытаясь по привычке контролировать слова и потоки информации. Ответил с ненавистью и поразившей меня тоской:
– Чер-вя-ком. Вирусом вот здесь, в моей черепной коробке. Напалмом, выжигающим мне мозг. Ты вообще в курсе, что я собирался жениться?
Он взялся за бутылку, наполнил стаканы. Опрокинул свой, не дожидаясь меня, вновь обмяк. Я тоже выпил, дотянулся до его бессильной руки и сжал в своей ладони. Лорд чуть улыбнулся, горько, с надрывом, с обидой забормотал, глотая гласные:
– Вот это все, Джеймс, понимаешь… Вот это все! Яхта, каюта, маршрут… Мое свадебное путешествие.
– О, благодарю! – фыркнул я, понимая, что трагичность ситуации могу перебить лишь иронией. – Польщен тем, что ты решил пройти его со мной, но я помолвлен, если ты забыл. И замуж за тебя не собираюсь!
– А жаль, – Курт снова улыбнулся, но в глазах была боль; от простого движения губ что-то стронулось, и быстрая слеза скатилась по небритой щеке. – Такая красота пропадает.
– Ты по ночам храпишь, приятель! – С пьяной претензией сказал я, в упор не замечая его страданий.
– А ты орешь! – парировал Мак-Феникс.
Его состояние беспокоило меня, я никак не мог понять причину вселенской скорби. С чего Мак-Феникс решил пострадать о Сандре Тайлер, которую не вспоминал все путешествие, то есть вообще не вспоминал о ней с того самого дня, как изучал принесенные Слайтом фотографии? Ведь был же повод, черт возьми! Чтобы так? Да еще с рецидивом?
Я очень не люблю не понимать.
Я решил действовать жестко.
Первым делом я осуществил свою мечту: открыл иллюминатор и выкинул в море чертовы курильницы и лампады. Туда же полетели свечи, все, кроме одной, перед самым портретом. Я раздвинул шторы, впуская в помещение свет, и сразу стало легче принимать мир таким, как он есть: там, снаружи, светило солнце, ветер был свеж и умерен, волна небольшая.
– Такой день загубил! – укорил я пьяного Курта. Тот следил за моими действиями и улыбался невеселой улыбкой. – Ну? Так ведь лучше?
– Да, Джеймс.
– Хватит пить, милорд. Топить горе в выпивке – занятие плебейское.
Пальцы лорда внезапно ожили, стиснули подлокотник до побелевших костяшек, но почти сразу ладонь разжалась и снова безвольно легла на колено:
– А если это муки совести? Если представить, что убил ее своими руками, что тогда?
Я в тревоге качнулся к лорду, стремясь взглянуть ему в лицо. Задача оказалась не из легких: голова Мак-Феникса то и дело падала на грудь, и длинные волосы скрывали его почти целиком, роскошной темной волной.
– Ты убил Сандру, Курт?
Он вздохнул, мотнул своей гривой, тихо засмеялся:
– Убирайся к дьяволу, Джеймс! Или добьем бутылку. Глядишь, я опьянею настолько, что начну давать показания. Что, нет желания налить мне стакан?
– Да или нет?
Он не поднял головы, но рука неожиданно метнулась ко мне, хватая за волосы, притягивая, заставляя морщиться и рычать от боли.
– Да что ж ты лезешь, придурок! Куда ж ты прешь по открытой ране?!
