– Ну что ж так сразу, – укорил Мак-Феникс, постепенно теряя свой пьяный запал. – Тише, Джеймс, ты что? Тише, тише!
Он присел передо мной на корточки и сжал мои руки, пытливо заглядывая в глаза. Меня откровенно трясло, я еле сдерживался, чтобы не заорать на него, закатив банальную сцену. Я попытался вырваться, но он не позволил.
– Джеймс! – снова позвал лорд. – Успокойся, парень, все нормально. Слышишь? Я тебе не изменял, совсем, просто выпил и потанцевал. Все, все! Я больше не буду так делать, буду тебе звонить, предупреждать, все, что хочешь, только успокойся! Пожалуйста.
Убедившись, что я стал дышать ровнее, он быстро сходил на кухню за водой, потом передумал, вылил воду в фикус и достал бутылку бренди. Разлил в стаканы, протянул мне, выпил сам.
– Доигрались мы с тобой, да, Джеймс? – немного непонятно пробормотал он. – И что теперь будем делать?
– Перестань, – я смог, наконец, разжать сведенные судорогой челюсти. – Какого черта? Оправдывается он тут. Я тебе не жена, иди к своим девкам!
– Да? – фыркнул лорд. – А я уж было подумал. Ладно, ладно… Ты ужинал? Ну, я так и понял. Пойдем на кухню, сделаю нам сэндвичи. Давай, отрывай задницу от кресла, патологический ревнивец. И ведь, главное, обещал!
– Не ревновать?
– А разве нет?
– Ну и кто тебе мешал потрахаться? – с любопытством спросил я, дожевывая третий сэндвич. Меня действительно отпустило, сразу, резко, от его слов и обещаний, от его заботливых и виноватых интонаций, помноженных на спиртное. Я снова мог иронизировать, шутить, такой безумный кульбит сознания, сам себе удивлялся.
– Да черт его знает, – он пригубил бренди. – Ты, наверное. Сидел тут, буку из себя корчил, какой уж там секс. Не знаю, Джеймс. Мне и так хорошо, пока, по крайней мере. Но когда-нибудь я уйду в загул, появится новая Нелли, и что мы с тобой будем делать тогда?
– Не знаю. Курт, я…
– Ты принял решение, в курсе. Не в мою пользу, ладно, допустим, для тебя это единственный выход. Согласен. Но какого же черта ты так орешь по ночам? Зовешь меня по имени и стонешь, я же спать из-за тебя перестал! Нельзя нам жить под одной крышей, это же свихнуться можно!
– О, Господи! Послушай…
– Ты меня послушай. Моей помощи не жди. Не нужно воображать, что я опять сорвусь, выверну тебе руки и решу все за двоих. Нет, Джеймс, не надейся. Сам. И знаешь что?
– Что?
– Отправляйся спать. Днем я займусь статьей, а вечером пойдем по бабам. Девочки были стоящие, моя брюнетка, твоя – шатенка. Воздержание не идет тебе на пользу, да и мне пора проверить свои силы на практике.
Всю следующую ночь я провел в шикарном номере с роскошным видом, занимаясь любовью во всех позициях, какие знал, и изучив много новых, передовых идей божественной Франции. Моя французская шатенка, с прелестным личиком и дивным бюстом, была поистине неутомима и заводилась с пол-оборота, все время мурлыкала что-то по-французски, я не понимал ни слова, но звучало очень эротично. Наутро я был легким, опустошенным, счастливым, но с ужасом поймал себя на мысли о Курте. Как было бы потрясающе, если б…
Назло себе я прокувыркался в постели целый день, оттягиваясь по всей программе, и остался на ночь, но наутро в номер позвонил Мак-Феникс и спросил, не собираюсь ли я домой. Я поцеловал свою спящую красавицу, спешно оделся и пулей полетел к коттеджу. Курт стоял на пороге и курил, щурясь на встающее солнце, он улыбнулся, скользнув взглядом по моей всклокоченной прическе и общему помятому виду, впрочем, он и сам выглядел не лучше. Он прижал палец к губам и воровато оглянулся на дверь; я сразу понял, что и он оставил за собой поле двухдневной битвы за Париж, и тихо рассмеялся. Сейчас я почему-то совсем его не ревновал. Как к девочкам из «Клеопатры».
Мак-Феникс, как оказалось, собрал пару рюкзаков для путешествия, мы закинули их за плечи, вооружились альпенштоками и отправились на прогулку, предупредив дежурного врача, что собираемся заночевать в горах. По отношению к подвернувшимся нам мадемуазель мы уходили, как настоящие англичане, не прощаясь.
– Только так и нужно, Джеймс, – смеялся Курт, – только так. Иначе женщина наглеет и садится на шею.
Я шел рядом с ним, плечом к плечу, и ленился спорить. В конце концов, у меня были более важные, чем нравственная сторона нашего поступка, проблемы, насущные, требующие безотлагательного вмешательства. Я чувствовал, что стал ближе к обещанному мне кольцу с сапфиром, чем был до этой сексуальной разрядки. Я вспоминал, как рванул по первому зову лорда, и тревожился, представляя нашу ночь без свидетелей в горах: Курт, конечно, не тронет меня и пальцем, но хватит ли у меня выдержки не трогать Курта? Я был в таком состоянии, что для взрыва хватило бы малой искры, и не спасала прошлая ночь, полная крутого секса, и мысли о Мериен, и осознание собственного долга врача. Курт вел меня в горы, как ведут на заклание агнца, и я не знал, как мне спастись. Дважды я упрямо останавливался, не желая идти дальше. И дважды спешно догонял скрывшегося за поворотом милорда.
