Впрочем, мои метания не остались незамеченными, и на мостике, перекинутом через ущелье, Курт остановился, развернулся и молча посмотрел на меня. Его взгляд, веселый и злой, точно спрашивал: какого черта?
– Курт, не надо, – тихо попросил я.
– Не надо что? – вскинул он бровь, изображая оскорбленную невинность.
– Не играй на этом, пожалуйста. Сам ведь сказал, я должен решить.
Он помолчал, потом закурил, перегнувшись через хрупкие перила и стряхивая пепел в пропасть:
– Все настолько серьезно? Я надеялся, тебе полегчало, правда. Думал, ты в состоянии разговаривать.
– Обязательно в горах наедине? Курт, уйди с моста, прошу тебя.
– Мост-то тебе чем помешал? – Он слегка качнул конструкцию, и мое сердце ухнуло в пропасть под его ногами. – Довольно прочная штука, надо же. Иди ко мне, Джеймс, смотри какой вид.
Я отрицательно покачал головой и сделал шаг назад, прижимаясь спиной к скале.
– Вечно с тобой какие-то проблемы непонятные. Вон за тем перевалом, – он махнул рукой, – есть озеро потрясающей красоты. Ну, мне так вчерашняя девочка сказала. Давай доберемся до него, встанем лагерем и просто поговорим, давай? У меня есть пара вопросов.
– Все просчитал, да? Уверен в своей победе, милорд? Даже палатку взял только одну!
– Ах, в этом все дело? – усмехнулся Курт, проследив за полетом окурка. У меня колени подгибались, когда он так свешивался с моста, я толком и не слушал его, я прикидывал, успею ли допрыгнуть, если под ним подломится доска. – А раньше ты спокойно жил со мной в одной комнате. Ладно, не вопрос, я посплю у костра. Идем?
– Иди лучше ко мне, Мак-Феникс! Вернись, давай мы здесь поговорим. Тебе ведь все равно?
– Хотелось озеро посмотреть.
– Потом посмотришь. У тебя вопросы? Давай, спрашивай.
– Ну, как скажешь, – он скривился, покоряясь моему упрямству. – Сложно с тобой, Патерсон, ничего нельзя нормально спланировать. – И, клянусь, я уверен, что назло мне, сел на мост и свесил вниз ноги. От легкого ветерка его качало над пропастью, как на качелях. Лорд хладнокровно закурил очередную сигарету и кивнул: – Здесь так здесь.
– Сука! – я тоже сел, сполз вдоль скалы и закрыл глаза, чтобы не видеть, что этот гад вытворяет. Какое там «почти социопат», социопат и есть, ни страха, ни совести!
– В общем, я тут подумал на досуге. Ты не святой, Джеймс Патерсон. Твоя помолвка тебя не обязывает к верности, так? Пара-другая увлечений, мы в курсе, что это гормоны и только. И меня, как ты утверждаешь, ты уже не боишься, тебя тянет ко мне, я прав? Так почему бы и нам не списать все на гормоны, я что, претендую на большее?
– Вообще-то да! – удивленно буркнул я. – Еще как претендуешь!
– Дружба не в счет, – отмахнулся он. – Дружба ей не мешает, а если мешает, пусть катится ко всем чертям, ее это не касается. Что творится в твоей дурной голове, Патерсон? Почему с французской девкой – все супер, а со мной – катастрофа? В чем разница?
– В том, что ты не французская девка, – все сильней поражаясь, что он не понимает, не видит того, что лежит на поверхности, ответил я. – И на гормоны нам этого не списать.
– Ну, извини, – фыркнул Курт, – рожей не вышел. Ладно, валяй, изнасилуй себя сам, Бога ради, раз это не гормоны, продолжай хотеть меня и стонать ночами, гордись собой, конечно, устоял! Просри наш последний шанс побыть вместе, и все ради того, чтобы чертова Мериен Страйт была счастлива.
– Почему «последний шанс»? – он так озадачил и напугал меня, что я встал и сделал шаг на мост, я хотел посмотреть ему в глаза. – Что ты задумал? Во что ты играешь, Мак-Феникс, свалить захотел, да, девочку себе выбрал?
Он тоже встал, так, что мост опять качнуло и я истерично вцепился в него двумя руками.
Лорд улыбнулся, и у меня пересохло в горле. Он был слишком близко, я вдруг всей кожей ощутил его жар, его желание, он был, как просыпающийся вулкан.
– Послушай, – прошептал он с угрозой, – ты знаешь, что я тебя хочу. Я не могу забыть ту ночь, мне было слишком хорошо с тобой, Джеймс Патерсон, ни с кем так не было, как с тобой. И ты, ты тоже хочешь меня, я знаю, я это чувствую каждой клеткой, так объясни мне, почему я должен от этого отказаться?
– Потому что я так решил! – Так же зло прошептал я в ответ, ненавидя его за то, что он словами выламывает мне руки, принуждает не действием, а всем этим горячечным бредом: – Потому что я тебе тоже не французская девка, поебаться и кинуть – этот номер со мной не прокатит! И гормоны свои знаешь куда засунь, урод?! – Я говорил, захлебываясь словами от гнева и обиды, а сам дрожал от возбуждения, выкрикивая ему в лицо все, что мучило меня и не давало спокойно жить, у меня было чувство, что я сорвался и лечу вниз, в самое пекло: – Слышишь меня, Мак-Феникс? Хватит, все, поиграли и кончено! Давай вернемся…
– И?
