Ответить я не успел. Раздался вибрирующий сигнал, странно и дико прозвучавший в этом месте, при данных обстоятельствах; мобильник прозвонил коротко и зло, словно пришло сообщение, и Мак-Феникс вздрогнул. Достал телефон, посмотрел на экран, прочел смс. Замысловато выругался сквозь зубы, я разобрал только «блядь, второй раз!», удивился этому «второму разу», а Курт как-то беспомощно посмотрел на меня, оглянулся на перевал, сжал кулак, кусая побелевшие костяшки пальцев. Потом кивнул:
– Хорошо, Джеймс, как скажешь: кончено – значит, кончено. Давай вернемся.
Обратно мы бежали. Милорд не счел необходимым что-то объяснять, он даже не слишком заботился о том, успеваю ли за ним я, он лишь на миг остановился, перерыл рюкзак, рассовал по карманам самое необходимое, а лишнюю ношу зашвырнул в кусты.
На узеньком пятачке пожухлой травы паслись козы, Курт побежал к ним, криком подзывая пастуха, без лишних объяснений всучил ему пару крупных купюр и взлетел в седло каурой кобылки, пасшейся неподалеку. Я добежал, когда он пронесся галопом по котловине, вскочил в седло другой лошадки, крикнул, натягивая повод, название курорта, где нужно было нас искать, и поскакал следом.
Мне никогда не забыть этой скачки в горах, облика Курта, его развевающихся волос, мне чудился ободок короны в темных кудрях, и меч у бедра, и невзрачная кобылка обернулась злобным, вертким жеребцом, приученным кусать врагов в пожаре боя. Ветер в лицо, ад в голове, ад в душе, необъяснимое стремление догнать, успеть, удержать, прикрыть от пули, от ножа, от отравленного дротика, не передать словами весь сумбур моих ощущений, всплывающих в голове откровений, мне не высказать своего испуга, своего непонимания ситуации, своей вырвавшейся из-под гнета любви.
Что значит «все кончено», Мак-Феникс? Я убью тебя, если все кончено, слышишь?
В немом изумлении нас пропустили на территорию курорта, и мы круто осадили взмыленных лошадок у дверей коттеджа. На крыльце стояла французская мадемуазель, злая, раздосадованная, явно отчаявшаяся дождаться Мак-Феникса, но, увидев нас в роли прекрасных принцев, она тотчас расцвела, заулыбалась, залепетала по-французски что-то очень романтичное. Мак-Феникс пробежал мимо, почти не заметив любовницы, а я без всяких церемоний закрыл дверь перед самым ее носом.
Курт рванул в гостиную, к сейфу, набрал шифр, распахнул дверцу, вынул макбук. Не справляясь с дыханием, открыл и, подключившись к сети, полез в почту. Я запоздало понял, что сообщение на мобильник означало лишь приход нового письма, слегка успокоился и пошел на кухню за пивом, но когда вернулся, Курт с мрачным видом пролистывал программы TV, разыскивая новости. Я сунул ему бутылку (он едва не выронил ее, сосредоточившись на своем нехитром процессе) и ненароком заглянул в компьютер.
Письмо было открыто, и брови мои неудержимо поползли наверх от изумления.
В письме значилось:
«Трое джентльменов ищут четвертого для игры в бридж. Срочно. Р.Х.»
Р.Х. Роберт Харли?
С кратким ругательством Курт выключил телевизор, отогнал меня от мака и полез в ленту новостей.
Я снова прошел к холодильнику и соорудил пару сэндвичей с ветчиной, поставил чайник. Когда с подносом в руках я вошел в гостиную, Мак-Феникс уже говорил по телефону, и моих познаний в языке хватило, чтобы понять: лорд заказывает частный самолет. На сегодня.
У меня были свои планы, я рассчитывал на обратный путь по морю, поэтому я огорченно кашлянул, привлекая к себе внимание.
Курт положил трубку, хмуро посмотрел на меня, взял сэндвич и чашку, отпил пару глотков, и взгляд его стал, наконец, вменяем.
– Я лечу в Лондон. Срочно.
– Играть в бридж? – моему сарказму не было предела.
– Вроде того, – он уже снова сидел у компьютера, прочитывая последнюю сводку и поминутно поглядывая на часы. – Прости, я позволил себе лишнее, там, на мосту.
– Когда мы вылетаем?
– Тебе незачем лететь. Можешь остаться и отгулять за двоих полторы недели.
При мысли о том, что у нас было полторы недели в запасе, полторы недели мы могли провести в объятьях друг друга, но я этот шанс просрал, стало досадно до слез, но лорд, похоже, о такой возможности уже не думал, и я справился с собой, тихо повторив:
– Когда мы вылетаем?
– Нужно выехать через полчаса, я заказал машину.
– Я упакую вещи.
Он оторвался от монитора и взглянул с виноватой улыбкой:
– Спасибо, док.
Через два часа, после бешеной гонки на грани фола, мы поднялись в воздух, и Курт тотчас полез в сеть, при этом он был полностью спокоен, расслаблен и даже весел, я отметил, что снова передо мной открывается совсем другой Мак-Феникс, незнакомый, и спросил, поймав паузу в его изысканиях:
– Что может быть страшнее бриджа, Курт?
Он взглянул на меня с интересом и скупо дернул плечом:
– Только покер. Но Боже упаси меня от покера!
И засмеялся тихим, глухим смехом, точно предвкушал забаву для себя.
Самолет делал вираж, заходя на посадку, когда Курт вдруг спросил:
– Так я не французская девка, да, Джеймс?
– Совсем не похож, – буркнул я, отрываясь от иллюминатора. Никак я не мог привыкнуть к его резким переходам.
