Теплые, все еще дрожащие руки Курта, приподнимающие меня с кровати, я чувствую спиной его плечо и откидываю голову, чтобы коснуться, прижаться плотнее.
– Пей! – приказывает мне Курт.
Я пью.
– Милорд, вам тоже нужно поспать. И порошок примите, нельзя так издеваться над своим организмом, умный человек, а все туда же: алкоголь, наркотики! Будете упорствовать, посажу на курс принудительной реабилитации. Все. Спать. Дежурить у тела друга не нужно, желательно больше не бить. Нам перенести его на соседнюю кровать?
– Оставьте как есть.
Наконец-то тишина. И темнота. И родное, уютное тепло под боком.
– Алкоголь и наркотики, Курт?
– Спи, сказали же тебе.
– Где ты ночевал все это время?
– Отстань.
– Скажи мне, где и с кем.
– Сначала по борделям. Потом жил в Челси, у Роберта.
– Ты и Роб?
– Да, я и Роб. И еще с десяток неопознанных тел. Все, вопрос исчерпан?
– Значит, ты теперь с Харли?
– Заткнешься ты или нет?
– Ну да, – горько сказал я, стараясь незаметно вытереть слезы, – конечно, заткнусь. Я не трону тебя и пальцем, Джеймс Патерсон. Я тебе не изменял, я буду звонить, предупреждать… Слова, одни слова…
– Сука! – тотчас вспылил Мак-Феникс. – По какому праву ты предъявляешь мне претензии? Ангел безгрешный, да?
– Курт, мне нужно сдохнуть, чтобы ты меня простил? Валяй, добей!
– Мне доктор запретил.
Он остался со мной, мы лежали в его спальне, в его постели, совсем близко, и я в упорной попытке прижаться плотнее загнал его на самый край. Уже засыпая, я обнял его за торс, он скинул мою руку, я обнял снова. Ткнулся носом в плечо и шепотом попросил:
– Не мучай меня больше, Курт. Пожалуйста, я устал, все болит, ну, пожалуйста.
– Да спи уже! Надо мне тебя мучить, не тронул ни разу, пока сам не нарвался! Заткнись и спи.
– А с Харли я опять подерусь, слышишь? Как только оклемаюсь. Сволочь он, а не друг.
– У тебя все сволочи и говнюки, Патерсон?
Я рассмеялся:
– Нет, Мак-Феникс, говнюк ты один, другого такого нет в природе, и, слава Богу, что нет, с двумя я бы точно свихнулся.
Он промолчал, но я почувствовал, как он усмехнулся в ответ.
Кризис миновал.
Наутро в мой кабинет зашел Веллиртон, чуть более оживленный, слегка пританцовывающий:
– Он мне улыбнулся! С ума сойти, все получилось, док, у нас оттепель!
Тут он увидел мое лицо, обошел вокруг стола, уселся поверх бумаг и покачал головой. Потом бережно ухватил меня за затылок, притянул к себе и долго разглядывал повреждения.
– Вот сука все-таки! – выдал, наконец, герцог о добром друге юности. – Хотя, если подумать, ты легко отделался. В таком состоянии он запросто мог тебя убить.
– Я знаю, Велли. За все надо платить. А вот тебе я жутко благодарен.
– Ой, ну можно подумать, у меня был выбор! – он отпустил меня, и я перевел дух; не то чтобы завелся его близостью, но я боялся, что по закону подлости именно сейчас Мак-Фениксу приспичит со мной пообщаться.
– Ты не обязан помогать мне, Велли!
– Не обязан, – спокойно согласился Веллиртон, закуривая сигарету. – Но когда Курт в таком виде, страшно всем. Я хочу, чтобы ты кое-что понял. Стратег и Зануда – друзья. Но при этом соперники, их дружба родилась из драки насмерть. Мне смешно и стыдно вспоминать, но подрались они из-за меня, я пытался спровоцировать Дона и лез к Курту, с попустительства Харли, разумеется, это была его светлая идея.
– Вот балда! – не удержавшись, хмыкнул я. – Нашел, кого послушать!
– Ну да! – хихикнул Веллиртон. – Сглупил. Дон все не мог разобраться в себе, но ревновал адски и так достал придирками Стратега, что оставалось только драться. Была назначена дуэль, и делались ставки, но когда они сошлись, все испугались. Потому что это была бойня, а не драка, в боксе такое называется рубкой, они просто мочили друг друга, не пытаясь защищаться, зло, самозабвенно, без всякого там джентльменства или рыцарства, это было настолько ужасно, что Даймон Грег счел за благо вмешаться, а поскольку был старше и сильнее, просто вырубил обоих. Ему аплодировали, двойной нокдаун – это красиво, между прочим!
– Я представляю. Их не отчислили?
– Двух гениев? Смеешься, Джеймс? Замяли дело, обоих упекли в больницу, едва в реанимацию не отправили. Вот, собственно, в больничной палате они и подружились. И, я так полагаю, по закону их любимой логики, разойдутся в стороны такой же дракой насмерть.
– Не преувеличивай, Велли, это смешно!
– Мне не смешно. Сейчас у нас нейтралитет. Курт знает, что у Дона на руках компромат, и Курт принимает меры, чтобы Дон этот компромат не использовал. Дон принимает меры, чтобы все-таки держать его под контролем. Курт принимает контрмеры. Мы живем в стадии наращивания вооружений, док. И не то чтобы кто-то чем-то собирался воспользоваться, нет, все друзья, но все подстраховываются. Я работаю громоотводом, и это весьма шаткая позиция, поверь мне, я получаю с двух сторон.
– А я, значит, такой же громоотвод, как ты, коллега?
