«Студент-математик возьмет ваши интегралы французским способом».
Любимая шутка Веллиртона.
Я тихо млел, смакуя изысканное решение.
– Спасибо, – растроганный, я слегка коснулся его плеча. – А как ты это делаешь, объяснишь?
Курт посмотрел на мою руку, но артачиться не стал, стерпел, демонстрируя прогресс в отношениях. Кивнул, отвечая на вопрос:
– Объясню. Но позже, ладно? Джеймс, я уезжаю на несколько дней.
Я вздрогнул и оторвался от тетради, в которой все утро сражался с упрямым интегралом. Ну вот, сижу тут, радуюсь жалким крохам, а он уже все решил и спасается бегством!
– Куда?
– В Оксфорд.
Вот тут я был потрясен до глубины души, увидев, как он улыбнулся.
Он умеет любить, – с удивлением понял я. – Умеет, черт возьми, как можно думать иначе! Просто он влюбляется не в людей. Он влюбляется в точки на глобусе. В города. И Оксфорд стал его любовью до гроба.
– Можно с тобой? – я не спрашивал, зачем он едет, как и почему его отпускает Дон, черт возьми, он ехал в место, где ему хорошо, и я хотел быть рядом.
Он не ответил, только пристально посмотрел на меня, точно оценивал, и я испугался, что он едет с Харли, но тут вошел гневный Донерти, с порога зашипевший, что выходные дни не для того даются, чтобы…
– Генрих, Патерсон едет со мной, – оборвал его Курт.
– Куда? – не сразу переключился Донерти и окинул нас подозрительным взглядом.
– В Оксфорд.
Зануда помолчал, активно думая, у них с Куртом мыслительный процесс сопровождался неизменным хождением из угла в угол, я даже советовал им приобрести беговую дорожку и лелеял мечту подключить ее к аккумулятору, пусть подзаряжают, что энергии пропадать!
– Что он будет делать в Оксфорде? – Несколько холодно спросил барон, точно Курт сейчас злоупотреблял своим служебным положением в личных целях.
– Отдыхать, – очень твердо ответил Мак-Феникс. – Отдыхать, присматривать за мной и слушать мои лекции.
– Твои лекции, Курт?
– Да, Джеймс, так уж получилось.
***
В Оксфорд мы, само собой, отправились на машине. Дон отпускать меня не хотел, потребовалось вмешательство Велли и клятва отработать как-нибудь потом.
– Не слушай никого, поезжай обязательно! – напутствовал Веллиртон. – Это твой шанс, Джеймс, шансище! Другого такого не будет, не упусти!
И вот ранним утром, по пустой автостраде, мы стартовали в Оксфорд. Курт молчал и сосредоточенно смотрел на дорогу, лишь улыбка не покидала его губ, и я любовался этой улыбкой. Мне хотелось ее сцеловать и оставить себе на память.
– Профессор Норрис слег с температурой, – пояснил мне Мак-Феникс на первом же светофоре. – А такое с ним случается раз в пять лет, разумеется, кафедра не готова к замене. Да и кому попало наш старик студентов не доверит. Он позвонил Дону, барон прирожденный педагог, но поехать не смог. И я вытянул счастливый билет. Для меня это важно, Джеймс. Я хотел уехать один, от всего, но теперь я рад, что так все сложилось. Что ты со мной.
– Я с тобой, Курт, правда, я всегда буду рядом. Покуда… – Я хотел сказать «покуда смерть не разлучит нас», это была шутка, но я почему-то осекся и не рискнул продолжить. А Курт не стал уточнять.
Когда, наконец, мы въехали в Оксфорд, я просто ошалел, отчаянно вертя головой во все стороны, пытаясь рассмотреть и впитать мельчайшие подробности. Курт сжалился, снизил скорость, а может, и сам не хотел торопиться в этом невероятном городе, я же прилип к окну с открытым ртом, и думал, каким был дураком, дался мне Лондонский университет, Господи, отчего я не поступил сюда!
– Красиво!
– Очень.
И последовавшая за этим тишина была красноречивее всяких комментариев.
Город завораживал даже из окна машины, Мак-Феникс поднял верх, я высунулся, с наслаждением вдыхая холодный воздух, вбирая уличный шум и отчаянно борясь с желанием орать от восторга.
– Вон мой колледж, видишь башню? Это ворота Тома. Господи, не вывались, Патерсон, я тебя прошу!
Потом мы остановились в гостинице; Мак-Фениксу был отведен роскошный люкс, а мне, как всегда, достались скромные апартаменты напротив. Отдохнув с дороги и перекусив в весьма недурном ресторане, мы отправились на кафедру математики, и пока Курт общался с коллегами и уточнял расписание, я с наслаждением окунулся в кипящую вокруг студенческую жизнь. Мне нравилось абсолютно все. Группы молодежи, несущиеся в различных направлениях, чтобы успеть с факультета на факультет, многочисленные велосипеды, улыбки, голоса, смех, я чувствовал, что молодею с катастрофической скоростью, что года уходят сквозь пальцы и мне тоже хочется смеяться, и бежать к реке, и обсуждать проказы и грядущие пирушки. Когда Курт, наконец, появился на улице, я заявил, что скинул десять лет и чувствую себя безмозглым сопляком, не отягощенным никакими заботами.
В ответ смеющийся Мак-Феникс предложил погулять по городу; у него намечался очень плотный график, и хотелось пройтись по памятным местам, пока позволяло время. Я ничего не имел против.
