– Какие проблемы, Джеймс? Трахнешь меня в моем кабинете, и будем квиты.
В общем, как я уже писал, получилось довольно смешно, хотя больше мы так не хулиганили, клуб не располагал к подобным играм, и сам Мак-Феникс понимал, что нельзя увлекаться.
Я действительно много и плодотворно работал, и бывали дни, когда я видел лорда только на занятиях. Приведя в порядок все свои записи и наблюдения, создав впечатляющую воображение базу, я с удивлением понял, что могу прогнозировать не только настроения, но спады и подъемы в работе своих одноклубников. Почти всех; такие титаны, как Курт и Генрих Донерти в расчет не шли, рангом ниже стояли шестеро великолепных специалистов, не позволявших себе срывы, но остальные были вполне подвержены внешним факторам, дурной погоде, скверной пище, отсутствию или присутствию алкоголя в крови, вспышкам на солнце и фазам луны.
Я показал свое детище Мак-Фениксу, он позвал барона. Друзья и соперники долго совещались без слов, потом сели за программу, оставив на время бои за взятие крепости Абель; я мало что понимал из их разговоров, но в два дня получил вполне отлаженный алгоритм, обрабатывающий данные со спутника, к которому подключался мой макбук. Ко мне автоматически поступала вся необходимая информация, сортировалась, выстраивалась в схемы, мне оставалось лишь получать на выходе диаграммы и строить выводы.
Еще через день Курт предложил систематизировать по новой методике картотеку известных террористов, чем я и занялся с вполне понятным воодушевлением.
***
Первый тревожный звонок я получил за три дня до Рождества.
В клуб мы приехали вместе, а потом Курт куда-то исчез, я отзвонил Слайту, тот заверил, что милорд по-прежнему в клубе; заинтригованный, я обратился с вопросом к барону, поскольку был уверен, что речь идет о неизвестной мне лаборатории, однако Дон сказал, что Курт уехал, но обязательно вернется к вечеру.
Итак, Мак-Феникс покинул «Тристан», отсутствовал целый день, а Скотланд-Ярд был не в курсе его передвижений по городу, а может быть и по стране. Как часто Курт оставлял надежные стены клуба, это великолепное прикрытие, с тем, чтобы решать свои проблемы без посторонних глаз? Каким образом он это проделал?
Но, помимо интереса полицейского, детективного, во мне нарастало нешуточное беспокойство совсем иного плана: если Слайт разгадает, почему я звонил, если поймет, что лорд… Если его засекут наблюдатели, возьмут с поличным… Господи, скорее бы он вернулся! Скорее бы он вернулся ко мне, что же за наказание такое, что за блудный пингвин!
Я ждал до одиннадцати и уже подумывал о ночлеге на Фолей-стрит, когда услышал его быстрые шаги в пустом коридоре, вздохнул с облегчением и кинулся навстречу, перехватив у самой двери. Не говоря ни слова он сжал меня в объятьях так, что хрустнули ребра; я почувствовал, как его трясет, то ли от страха, то ли от возбуждения, не сексуального, нет, от какого-то мрачного азарта и нетерпения, и при этом ему хотелось спрятаться, втянуть голову в панцирь своей болезни, отчаянно хотелось не запачкаться, хотя по горло влез уже в дерьмо.
Я ни о чем не спрашивал, я просто не имел права расспрашивать его, а он молчал намертво, пытаясь отогреться рядом со мной, успокоиться моим запахом, моей близостью, совсем как тогда, в скалах; я гладил его волосы, целовал глаза, щеки, уголки окаменевших горьких губ, я шептал ему, что ждал, скучал, что все хорошо, что я здесь, с ним, и нужно выпить чаю с бренди, посидеть, покурить у камина, я распоряжусь, пусть снимает пальто… Снова застучали шаги по коридору, к нам вышел Дон и долго смотрел на обнимавшего меня Мак-Феникса.
– Согласился? – тихо спросил он, наконец.
– Да, – не глядя на него, также тихо ответил Курт.
– Я был против операции и твоего подключения.
– Я знаю. Спасибо.
– Я распоряжусь подать ужин в бильярдную.
Господи, слава Тебе! Операция, всего лишь, банальный заказ. Он никого не зарезал, не придушил, не пристрелил! У меня даже колени дрогнули от облегчения, что-то разладилось в организме, и все-таки я взял себя в руки. Заказ, похоже, недалеко уходил от прямого убийства. Неприятный поступил заказ.
Донерти ушел, и Курт, отведя мои руки, потянул с себя пальто. Он выглядел усталым и разбитым, полководец, уступивший обстоятельствам. И в то же время, черт его возьми, доволен был, как ребенок, заполучивший интересную игрушку. Я очень не любил, когда он был таким; милорд не знал вины, но каялся передо мной, и все его раскаяние сводилось к банальному «не смог устоять». Я-то знал: Мак-Феникса нельзя заставить, убедить, купить. Только заинтересовать.
– Джеймс, – исподлобья взглянул на меня милорд, бросая пальто подошедшему лакею, – сегодня я заночую в клубе.
– Срочная работа?
– Непростая. Нужно думать, много думать.
– Хорошо, – спокойно согласился я, – мне тоже хватает работы, я останусь с тобой. Я не буду мешать! – предупредил я его возражения. – Не буду лезть и домогаться. Все нормально, работай, просто… помни, что я рядом, ладно?
