В клубе меня приняли радушно, я был облапан Веллиртоном и Харли, сдержано поздравлен Доном, я даже смутился, как будто кто-то объявил о нашей с Куртом свадьбе, а меня в известность не поставил, впрочем, мне было не до этого. Я здоровался, задавал вопросы, улыбался, смеялся и постоянно ловил взгляды Курта, и от страстного обожания в его глазах по спине шли мурашки; я невольно облизывал губы, от чего он вздрагивал всем телом, я знал, что он меня хочет, и сам хотел его, и упивался иллюзией замкнутого в кокон пространства, и места внутри кокона было ровно столько, сколько требовалось двум безумцам, чтобы даже в толпе оставаться наедине друг с другом.
Велли просто был счастлив меня видеть и делился клубными новостями, утверждая, что я стал еще краше, только похудел, Харли же тихо млел и клеился, кокетничал, мол, я прогадал, надо было с ним крутить роман, делал бы в постели все, что на ум придет. Я заверял одного, что нормально питаюсь, а второго, что и так вытворяю в постели все, что хочу, и не трахаю лорда разве что в уши. Хотя с ушами идея неплоха.
Роб воспринял сообщение спокойно, хотя герцог злорадно хихикал и пихал его в бок, но чуть позже отвел меня в сторону и уточнил:
– Джеймс, это правда? Ты действительно сделал это? Трахнул Курта?
– Ну да. И был приятно удивлен тем, что его не трахнул ты.
Харли угрюмо глянул, потом обиженно дернул плечом:
– Он никогда не предлагал…
Я фыркнул и, дружески обняв художника, подмигнул:
– Роб, а кто его спрашивал?
Веллиртон, напрягавший слух в своем углу, расхохотался.
Работы в клубе было немного; часть дня я провел, разбирая старые записи, внося правки, систематизируя наблюдения и выводы. Уже в Стоун-хаусе от тоски по Курту я затеял глобальный труд, решив забить в компьютерную базу все сведения о пациентах; Мак-Феникс внес в мои планы коррективы, поскольку информация секретная, а он был в курсе того, на что способны хакеры спецслужб. И теперь в кабинете меня дожидалась мощная красивая система, которую Курт назвал усовершенствованным Макинтошем, и я даже боялся представить, чем его напичкали наши любители-программисты. Компьютер не имел выхода в Нет, не был присоединен к другим машинам внутренней сети, вся эта роскошь использовалась исключительно как база данных, и я взялся за составление персоналий. В систему уже были залиты необходимые программы, в том числе обучающие курсы по арабскому и ивриту, путеводитель по культуре Востока, множество данных, необходимых в работе психолога, словари, справочники, во всем чувствовалась заботливая рука Курта, и я чуть не прослезился, обнаружив детскую игру «Считалочка» с пингвином в роли учителя математики.
Нашлось у меня время и на партию в снукер с Веллиртоном, любопытным как кошка, на разговор по душам с Робертом. И, разумеется, на занятие с Мак-Фениксом.
(Подряд три смайлика)
Курт пришел четко по расписанию, пока он закрывал дверь на ключ, я вышел из-за стола, и полчаса нашей жизни мы провели приятно, но без особой пользы.
– Курт, угомонись, мы должны заниматься…
– Чем?
– Я тебе в челюсть дам, Мак-Феникс!
– Нет, Джеймс! Лучше в рот, в рот и тебе приятней будет!
– Дрянь ненасытная! Нет, Курт, пожалуйста, только не там, Курт, там не сексодром, там комната для релакса!
– Вот увидишь, как ты расслабишься!
Жадные, горячие губы Мак-Феникса на моем члене, ласки его быстрого шершавого языка, мои рефлекторные движения бедрами, глубже, Курт, возьми его целиком, до корня, Господи, родной мой, да, так, еще, еще… еще… Состояние полной расслабленности и покоя. Релакс, черт возьми, подлинный.
Вот мои незатейливые ассоциации с комнатой для отдыха при кабинете. Получилось довольно смешно, но после ответной услуги Курту мы, наконец, приступили к работе.
Времени у нас было немного, но занятие получилось насыщенным: начавшись с лекции о том, что нельзя трахаться на рабочем месте, оно плавно перешло в проблемы повышенной сексуальной активности у психопатов. А также у их лечащих врачей (данной темы мы коснулись по настоянию Курта). Поговорили о маниях, о том, сколько раз представлял он в красках, как заваливает меня на этом самом столе, вставляя в разных позах, и как при этом я читаю ему лекцию о воздержании; в качестве иллюстрации к занятию мы, в конце концов, воплотили в жизнь навязчивую мысль, я позволил ему сделать это, вот только лекций не читал, не хотел повторяться, кусал губы, глухо стонал и шепотом просил размазать меня по столу.
– Что мне делать с тобой? – с нежностью спросил я у Курта, как только смог вздохнуть полной грудью. – Пожалуйста, пообещай мне, что это – первый и последний раз, то, что мы делаем, – неправильно, ты ведь сам тут кричал, что все личное нужно оставлять за дверью, как я теперь буду работать, ты подумал?
Курт собирал губами мою сперму, он всегда так поступал, находя в процессе острый кайф; я вздрагивал от прикосновений горячих губ к животу, его язык обладал чудесной силой, волшебной властью доводить меня до умопомрачения, и вскоре я снова стонал, возбужденный и беспомощный. Мак-Феникс лизнул мой вставший член и лукаво улыбнулся:
