- Вы извините, меня, Зоя. Я погорячилась вчера. Не надо было мне так… Вы мне только на один вопрос сейчас ответьте, только честно. Вы Америку любите?
- Конечно. Я ведь здесь давно живу.
- Это не ответ на мой вопрос. Вы по-настоящему благодарны Америке за свою жизнь? - продолжала Ханна.
- Да, Ханна, да! Но, у меня к вам тоже вопрос. Вы за что русских так ненавидите? Я вот, например, русская еврейка, а жила в Украине. И давно уже считаю себя американкой. Нас здесь всех русскими называют, без разбора. Но русский - это мой родной язык, и мне очень обидно. Мы ведь, кто мог, не от языка убежали, а от антисемитизма и советской власти.
- Беженцы? - с горькой усмешкой спросила Ханна. Хорошо, Зоя, я вам расскажу как-нибудь про настоящих беженцев. Только не сейчас. Тяжёлый это разговор.
***
Разговор действительно оказался тяжёлым для обеих. Иногда он длился по несколько минут в день, иногда по несколько часов, прерывался и возникал снова. И через несколько недель Зое стало казаться, что ближе и роднее Анечки, как она стала её называть, у неё уже давно никого не было.
- Я, Зоя, везучая! Сколько раз от смерти уходила... Мою жизнь Америка спасла, за что я ей по гроб буду благодарна, - рассказывала Ханна. - Я с родителями до войны в Кракове жила. 30-го августа отпраздновали моё 17-летие, а второго сентября немцы заняли Краков. Я плакала, умоляла маму с папой не отправлять меня одной с соседями и их дочкой, подругой моей Зосей, на восток в Галицию, а они ни в какую. «Мы тебя через несколько дней догоним», - клялись они, но не догнали, никогда уже не догнали... Плохо сейчас помню, как нас десять человек на этой подводе уместилось, но мы все добрались до Львова. Только успели поселиться в подвале дома у родни и немного передохнуть, как ваша Красная армия заняла город. 20-ое сентября было, навсегда запомнила.
- Так мы и не поняли ничего: там немцы, здесь русские… Что лучше? Через месяц у нашей львовской родни дом и лавку отобрали, сами они куда-то исчезли. Мы тогда ещё не понимали куда. Нас перевели в бараки, но разрешили за еду работать на советских военных - стирать, убирать, готовить. С каждым днём военных в городе было всё больше и больше, а местных поляков и украинцев всё меньше и меньше. Наших, тех, которые из Польши от немцев бежали, перестали принимать, отправляли обратно на верную смерть.
- Странно было, но нам разрешали говорить между собой на идиш. Так мы и прожили в Львове почти год…
- В конце июня 40-го года вышел приказ всем беженцам с территории Польши, оккупированной немцами, в том числе бывшим польским гражданам еврейской национальности, добровольно собраться на привокзальной площади. Суббота была. На сборы было дано два часа. Тех, кто прятался, арестовывали. Вот так нас из Львова, «чуждых элементов», депортировали в Сибирь, в Красноярский край...
- Загрузили в вагоны для скота, с маленьким зарешёченным окном. Каждый вагон имел два ряда нар, на которые загоняли до пятидесяти человек - столько, сколько влезет... Посредине вагона была небольшая дыра, ну ты поняла для чего. Через пару дней уже никто не стыдился... За 18 суток нас кормили всего четыре раза. Мало кто из нас добрался до места. От голода и холода многие заболели и умерли... И моя подруга Зося умерла там, в товарняке… Её просто выбросили, как скотину, наружу, в снег. Нет у неё даже могилки… А я доехала. Не знала я тогда, в какой ад попаду. Рада была, что выжила...
- Потом нас перегрузили на подводы, и мы ещё несколько суток добирались до места. Ну и началось… Каждый день под конвоем энкавэдэшников - на лесоповал. Для армии, сказали нам, необходимо много древесины. Мужчины деревья рубили и валили. Ну, а нам, женщинам - всё остальное досталось: ветки обрубать, брёвна пилить и на лошадей их грузить… Поблажки не было никогда. Работали в любую погоду: зимой в лютый мороз, а летом комарьё атаковало…
- Кого я там только не повстречала: и поляков и немцев, евреев и калмыков, русских политических… Всего не рассказать… К тому времени война уже вовсю шла, заключённых всё больше прибывало взамен нашим. Так что работа никогда не останавливалась. Люди там мёрли, как мухи, а я крепкая была, спину вот только надорвала, и месячные кончились, а так терпела, пока тифняк не свалил...
- И с этим мне повезло. Вместо того, чтоб добить, отправили немного южнее, в спецпоселение. Меня там бабки выходили, век им благодарна буду, вот только с начальничком не повезло. Он девок молоденьких сильно любил… Утром на работу гонит, а ночью нас по очереди… у меня до сих пор в ушах его мат стоит… А, ты говоришь - русский язык…
- Но, как видишь, жива я. Сердце только барахлит. Ничего это, ерунда. Я каждой минуте рада.
***
- Зоя, давай, я тебе лучше расскажу про свои удачи после войны. Мне ведь ещё три раза в жизни по-крупному повезло.
